Случайный афоризм
В процессе писания есть нечто бесконечное. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Через  полчаса  Андрей  Николаевич,  ободренный  надеждой,
сидел у Шумилина, решив, однако, о партии помалкивать  до  поры
до  времени. Консультация по поводу некоторых приложений теории
катастроф - этого пока достаточно.  Выложил  свои  расчеты  -
какова  должна быть численность автотранспорта Москвы, чтоб при
существующей  системе  уличного  движения   жизнь   в   столице
полностью  парализовалась. Шумилин понял его с полуслова, сразу
загорелся интересом. Карандаш его запрыгал по бумаге, а Сургеев
осторожно  оглядывался.  Однокомнатная   квартира,   достаточно
просторная  для  холостяка,  не обремененного книгами. Здесь же
самодельные  книжные   полки   подпирали   потолок,   сужая   и
придавливая  пространство.  Никакого организующего начала - ни
эстетического, ни библиографического - в расстановке  книг  не
было.  Рукописи  навалом,  томики  американской  математической
энциклопедии - вразнобой, словари и справочники  -  вразброс.
Андрей  Николаевич не шевелился и не дышал, напрягал слух, чтоб
уловить исходящий от книг  шумовой  фон.  Он  услышал  струение
песка,  падающего  на  гладкую  поверхность. Да и может ли быть
иное: математика, трущиеся абстракции.
     Шумилин  между  тем  продолжал  изучать  и  проверять.   В
хмыканье   его   было  больше  восклицательных  знаков,  нежели
вопросительных. Наконец он удовлетворенно выпрямился на  стуле.
Мягко упрекнул Андрея Николаевича в недостаточности информации.
Тот   с  достоинством  ответил,  что  именно  поэтому  применил
регрессивный анализ.
     - Я вас поздравляю, коллега...
     Пользуясь моментом, Андрей Николаевич выдернул из портфеля
бутылку водки. Смотрел на Шумилина прямо, жестко, немигающе. Не
попросил, а потребовал рекомендацию.
     - Об чем речь!.. С превеликим удовольствием!  Завсегда  к
вашим услугам, коллега!
     Вышла   небольшая   заминка:   чернила!   Да,   те  самые,
обыкновенные, какими писали в  школе,  окуная  в  них  перьевую
ручку.    Но   именно   такими   пользовались   при   написании
рекомендаций,  о  чем  Шумилин  доверительно   сообщил   Андрею
Николаевичу.   Обескураженный  Сургеев  напомнил  о  химическом
карандаше: если стержень его растворить  в  воде,  то...  Но  и
такого  карандаша  не нашлось, хотя огрызок его валялся, уверял
Шумилин, на столе еще позавчера. Исходя из горького опыта своей
холостяцкой жизни, Андрей Николаевич предположил, не в мусорном
ли ведре огрызок, и, засучив рукава, полчаса копался  в  ведре,
пока Шумилин тут же, на кухне, пил водку из грязной чашки.
     Договорились:  как только Шумилин найдет чернила с особыми
химико-идеологическими  свойствами,  он   немедленно   позвонит
Сургееву.

     Названивая  из  разных  автоматов, Андрей Николаевич узнал
наконец, где сейчас коммунист Игорь Васильевич  Дор,  и  погнал
"Волгу"   в   Институт  машиноведения.  Вместе  они  переводили
курьезную  книгу  одного  взбалмошного  бунтаря  и   шарлатана,
активного борца за мир и профессора Эдинбургского университета,
отвергавшего   не   только  классическую  механику,  но  и  все
традиционные способы изложения, для чего  ему  уже  не  хватало
греческого алфавита и для чего он ввел знаки из древнееврейской
письменности,  разбавленные,  как  казалось Андрею Николаевичу,
шумеро-вавилонскими загогулинами. Соавтора по переводу он нашел
в конференц-зале, попал  на  диспут  под  видом  семинара,  шло
обсуждение головотяпского доклада, на экране мелькали картинки,
полученные несомненно электронным микроскопом, из разных концов
конференц-зала    лентами   серпантина   швырялись   выражения,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.