Случайный афоризм
Писатель скорее призван знать, чем судить. Уильям Сомерсет Моэм
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

дому  бегает, детей некому оставить, мать-отец уже сами требуют
присмотра, да и в семнадцати километрах отсюда  живут,  а  мать
Капы,  жены  то  есть,  не  очень-то  помогает  дочери, поросят
держит...
     О теще, за поросят державшейся, он как-то обходно  сказал,
мельком, не желая посвящать гостя в секреты семьи - не потому,
что  не  был  уверен в доброжелательности его, а оттого, что не
хотел мысли и чувства его обременять ненужной  информацией,  -
очень  тактичным, от природы воспитанным был Савелий Георгиевич
Апенушкин, не по возрасту умудренным.  Абсолютно  дикая  версия
подкралась  к Андрею Николаевичу: уже не одних ли они кровей? А
вдруг  -  сын  Таисии,  подброшенный  ею  бездетным   супругам
Апенушкиным? Ни братьев, ни сестер у Савелия-то нет! А?
     Бред,  конечно.  Быть  того не может. И Апенушкину уже под
тридцать. Институт мог бы уже кончить, но куда там! Выгнали  бы
оттуда,   как   поперли   из,  смешно  сказать,  школы  младших
авиационных специалистов, неподходящ  оказался,  стал  дерзить,
преподавателя  оспаривать,  так  до  конца  службы  и  подметал
бетонку  в  батальоне  аэродромного   обслуживания.   Но   (это
угадывалось,  этого не могло не быть!) самолюбиво прислушивался
к беседам инженеров и техников,  кто-то  из  них,  ненавязчиво,
интуитивно  уловив  жажду  знаний  у  нескладного  длиннорукого
парнишки, подсказывал ему,  объяснял,  растолковывал,  а  то  и
совал в голову непрожеванное и сырое, надеясь на ум, сквозивший
во взгляде.
     Тут  и  сама Капа пришла с обедом, одета под гороховейскую
модницу двадцатилетней давности. На локте - корзиночка, в  ней
- кринка  молока,  сало  да хлеб. Древний обычай всегда считал
путников голодными, и  Апенушкины  пригласили  к  столу  Андрея
Николаевича,  столом  был  верстак,  на котором Капа расстелила
газету, сдув металлические стружки.  В  ящичке  под  замком  -
стаканы, кружки, ложки. Отец семейства обсуждал с матерью детей
проблемы    воспитания    подрастающего    поколения   (дочерям
соответственно 2 и 4 года) да вопросы благоустройства жилища, и
Капа, во всем  повинуясь  мужу,  вставляла  замечания,  которые
свидетельствовали: и она кое-что соображает и в кое-каких делах
мастер  отменный,  и  мужу  она  не  возражает  открыто  по той
причине,  что  подойдет  время  -   и   Савелий   сам   поймет
невысказанную правоту ее.
     Молоко  было  парным  и  отменного вкуса, хлеб духовитый и
мягкий,  сало  пронизано  красными  беконными  прожилками.  Все
вкусно, все прекрасно, и сельский механизатор показывал чуть ли
не  образцы истинно британского воспитания: он всегда, говоря с
женой, так разворачивал тему, что находился  повод  спросить  у
гостя - а как он к этому вот относится?
     Андрей  Николаевич  весь  расплывался  от счастья, которое
наступит вот-вот. Он был абсолютно убежден, что  через  полчаса
увидит  лучший  в  мире картофелеуборочный комбайн, а еще через
три часа танковая дивизия возьмет на недлительное хранение чудо
отечественной мысли.
     Обед  подошел  к  концу.  Капа  не  смела  крошки  на  пол
мастерской, чтоб не плодить мышей, а сложила газету и сунула ее
в  корзинку.  Затянув  углы  платочка потуже, она тихо и как бы
необязательно спросила, когда вернется Савелий домой, и  тот  с
ответом   помедлил,  дав  этим  понять,  что  вопрос  несколько
бестактен:  к  нему  приехал  товарищ,  по   делу,   и   всякое
напоминание  о  доме  служит  вроде бы намеком на желательность
скорейшего окончания визита, то  есть  вмешательством  в  чисто
мужские дела.
     - В  магазин  зайди, - проговорил он, что означать могло

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.