Случайный афоризм
Писатель находится в ситуации его эпохи: каждое слово имеет отзвук, каждое молчание - тоже. Жан Поль Сартр
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

могилки, обнесенные оградой, ухожены, и не руками воспитанников
меняются гвоздики и астры перед плитами с высеченными  именами,
старухи  присматривают  за  обителью  тех, с кем они встретятся
вскоре. "И мне туда же..." - пришла вдруг догадка,  дохнув  на
Андрея  Николаевича  хладом и страхом. Он, подбирая возражения,
успокоил себя: всего лишь пятый десяток, еще жить да жить, и уж
тебе ли не знать, что приходит в  голову,  когда  ты  у  могилы
нечужих людей.
     Внял голосу разума: далеко еще, далеко! Но приложил руку к
плите,  чтобы  передать  родителям  свое  тепло,  и отнял руку;
камень,  накаленный  солнцем,  стал  переливать  себя  в  более
холодное тело, жар коснулся пальцев, сердце отозвалось толчком.
"Спасибо",  -  неслышно  сказал  Андрей  Николаевич, благодаря
родителей за то, что они исказили его жизнь, родив его с вечным
разладом души; сами этот разлад несли в себе, скрывая ото всех,
от сына тоже, и только под  конец  жизни  взбунтовалась  в  них
совесть,   и  не  бытовая,  личная,  а  общая  для  всего  рода
человеческого. Откуда она у них? Кто из  дедов  и  бабок  вдруг
возвысился   над   суетой   прокормления?   (Подумалось:  "Зову
живых...")
     К двум часам дня он въезжал уже в деревню Цацулино,  место
обитания  механизатора  Апенушкина.  Теперь  не  надо  спешить.
Машину он загнал в тупичок, образованный  сходящимися  плетнями
приусадебных  участков, и пошел по единственной и главной улице
деревни. Двести  домов,  не  меньше,  но  уже  кое-где  забитые
ставни.  Село  когда-то  было  богатым, разбойничьим, торговым,
самые неуемные бежали отсюда на юг, пополняя  стихийные  банды,
лишь   в   самом   начале   30-х  годов  прекратились  шатания,
взнузданный  люд  пошел  в  колхоз;  мать  утверждала,  что   в
Гражданскую  войну  Цацулино  почему-то  облюбовали  и  белые и
красные,   сделали   местом   публичных    казней,    виселица,
воздвигнутая  на  скорую руку, скрипела, гнулась, покряхтывала,
но  исправно  выдерживала   тяжесть   подвешенных   беляков   и
краснопузых. Кто ныне вспомнит, да и кто вообще знает?
     Карамельки, сахар и мыло отпускали в магазине, пахло же -
керосином.   Андрей   Николаевич   прибедненным   голосом  стал
расспрашивать самую глазастую бабу в  очереди:  машина  у  него
застряла неподалеку, кое-какой ремонт надо сделать, так где ему
найти  Апенушкина?.. Спросил - и понял, что попал в точку, что
только Апенушкин и может в  этой  глуши  возиться  с  металлом,
такая уж у него слава была, и как ей не быть: Андрей Николаевич
в  этой  деревне  так  и  не  увидел  мужчин среднего возраста,
старики  да  дети  попадались  на  глаза,   протарахтевший   на
"Беларуси" тракторист еще в школу бегал, наверное.
     "Апеней"  звали здесь Апенушкина, и ласково это звучало, и
чуть пренебрежительно, но не деревенским дурачком он был, иначе
не  стали  бы  бабы  с  такой  готовностью  помогать  приезжему
человеку.  Кто-то из них утром видел Апеню на складе, потом его
заприметили у силосной башни, и наконец выяснилось: Апеня -  у
себя,  на  Выселках,  то есть в километре отсюда, во-он там, за
березовой  рощей,  там  его  хозяйство.  У  изголодавшихся   по
новостям  баб  глаза  горели  желанием порасспросить городского
человека о житье-бытье  в  далеких  краях,  но  местный  этикет
запрещал  прямое  и  грубое  получение  информации,  только  на
добровольной  основе.  Андрей  Николаевич  поблагодарил.   Мимо
магазина   проехал   малым  ходом,  чтоб  никаких  сомнений  не
оставалось: неладно что-то с автомобилем, ой неладно!..  Дорога
была   прямой,   накатанной,  следы  на  ней  -  тракторные  и
автомобильные, справа  и  слева  -  уже  вскопанные  поля,  но
картошка  убрана  не везде, что не могло не радовать: будет где

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.