Случайный афоризм
Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей. Ги де Мопассан (Анри Рене Альбер Ги Мопассан)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Анатолий Азольский.

                                  Лопушок


           Оригинал этого текста расположен на странице журнала
                          "Новый Мир", No8, 1998
          http://www.infoart.ru/magazine/novyi_mi/n8-98/azol.htm

                                   Роман

                                     1

     Детство как детство, военным его не назовешь, хотя Андрюше
Сургееву  пять  годочков  исполнилось  к  роковому 41-му. Линия
фронта, погрохотав далеко на западе, так и не дошла до  городка
со  странным названием Гороховей. Немцы побоялись пускать танки
по  бездорожью,  пересеченному  оврагами;  после  войны   столь
удачное  местоположение сказалось на благополучии гороховейских
граждан: до них с опозданием - все из-за того же бездорожья -
доходили из области  некоторые  запретительные  циркуляры.  "На
оккупированной   территории   не  проживал..."  -  бестрепетно
выводила впоследствии рука Андрея Николаевича. Спроси его,  как
жил  он  на  неоккупированной  территории,  -  не  ответил бы:
какие-то провалы в памяти, часто болел, "головкой страдает"  -
так  сказал  кто-то  над кроваткой его в детской больнице. Мать
однажды  привела  из  госпиталя  седенького  врача,  тот  долго
ощупывал его твердыми пальцами, сказал: "Впечатлительный какой.
Жить   будет..."   В  интонационном  многоточии  повисла  некая
условность: отроку даровалась жизнь при соблюдении жестких норм
поведения, исключавших детские и  взрослые  раздумья  о  смысле
гороховейского  бытия.  Тогда  же  мать  и  предрешила  будущее
малахольного чада: да  будет  сын  педагогом,  прямой  дорожкой
пойдет по стопам родителей! С чем согласился и отец, наконец-то
представший  перед  Андрюшейм- в кителе и скрипучих сапогах, с
планшеткой на боку, набитой просветительскими замыслами.
     Война кончилась, но дети в школе  прозябали  без  тепла  и
пищи,   без   учительских   нагоняев.  По  первопутку  привезли
березовые поленья, в классах загомонила  ребятня.  Родительский
дом  -  невдалеке  от школы; четыре комнаты, две печки, кухня,
сени, крыльцо.  Самая  большая  комната  -  общая,  с  длинным
столом,   тот   умещал   на   себе  и  тетради,  что  проверяла
мать-учительница, и бумаги из роно и облоно,  изучаемые  отцом,
директором  школы,  и  две скромненькие тетрадочки о двенадцати
листиках каждая, над ними-то  и  пыхтел  он,  тупой  и  упрямый
Андрюша Сургеев, сущее бедствие дома, злокозненный отрок, давно
расшифровавший таинственные пометки рядом с фамилиями школяров,
и  когда  кого  будут  вызывать к доске и что спрашивать - эти
тайны сыночек директора доносил до одноклассников, которые  его
тем  не  менее не любили, ибо полагали, абсолютно ошибочно, что
Андрюша и родителям наушничает.
     Ненавидя школу и желая напакостить ей, не раз копался он в
бумагах отца, но ничего  не  мог  понять  в  них,  да  и  слово
"ОБЛОНО"  внушало  страх, и все учреждения, повелевавшие отцом,
матерью и  детьми,  представлялись  ему  стаей  хищных  зверей:
разинутые пасти, острые когти, сплошной вой.
     Длинный   стол  освещала  яркая  лампочка,  заключенная  в
зеленое стекло  абажура.  Хилая  городская  ТЭЦ,  выбиваясь  из
последних  сил,  так  и  не  насыщала дома светом, и в комнатке
семиклассника  выкручена  электролампочка;  честные,  умные   и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.