Случайный афоризм
Графоман: человек, которого следовало бы научить читать, но не писать. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

себе представить, как буду я страдать без нее, и тем не менее умоляю, готов

в ноги броситься: уезжайте, пока живы и на свободе, умоляю!.. По всей

квартире пронеслось: ...яю ...яю ...яю!.., и мольба, отраженная от

стен, колыхалась и вибрировала, подстегивая родителей, уже давно смирившихся с

мыслью, что надо на время или навсегда покинуть Ленинград, где почти все друзь

и знакомые - враги народа, но так не хочется уезжать, бросать такую квартиру! Никитин

приходил почти ежедневно, повергая родителей в ужас невероятными известиями; подходящая квартира

нашлась-таки, в Могилеве, работа отцу там обеспечена, мать возьмут в школу,

желающий бежать из Могилева готов обменяться квартирами. Началась переписка, справки

для обмена были получены, но чья-то властная рука мешала переезду, отец уверял,

что рука требует взятки, тогда-то мать и подала идею: там же, в Могилеве, их

родственник, многим обязанный Леониду, пусть постарается, хозяин города все-таки,

секретарь горкома партии! Отец сдался на уговоры, написал в Могилев, домашнего адреса

родственника не знал, письмо отправил в партийный орган, уж там-то должны

знать своих вождей, ответа, однако, не получил, повторное послание тоже затерялось, та

же участь постигла и телеграмму, и вдруг этот родственник сам заявился в

Ленинград, и не один, со всем семейством. Однажды раздался требовательный звонок,

сидевший на стремянке Иван ухом, конечно, не повел, таинственное число

пи какой уже месяц будоражило его воображение, как и дразнившая папироской женщина

на балконе, совершенство форм обязывало, эллипс мыслился то продолжением окружности, то

предтечею; он уловил все-таки по голосам, что родители всполошенно радостны

приходу гостей, а те чем-то раздражены, куда-то торопятся и хотят немедленно выяснить

отношения. Голоса пошумели и смолкли, хозяева и гости уединились, Иван

перевернул страницу, глянул вниз и увидел у подножия стремянки худенького мальчика,

виновато глазеющего на него; мальчику этому было столько же лет, сколько и

ему, но казался он меньше ростом, потому что Иван, оседлавший стремянку, видел

его уменьшенным, пришибленным, задравшим голову, низеньким, Иван возвышался над

белобрысым очкариком, что сразу и надолго определило, кто кому подчиняется, и

старшинство Ивана мальчишка признал немедленно, протянув ему красное румяное яблоко

и сказав, что завидует всем ленинградцам, ведь здесь так много интересного, разного...

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.