Случайный афоризм
Критиковать автора легко, но трудно его оценить. Люк де Клапье Вовенарг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                      АНАТОЛИЙ АЗОЛЬСКИЙ


                            КЛЕТКА


                            Повесть


Бывалый вор ногтем открыл замок и оказался в квартире, не сулящей хорошей

добычи; как и во всех домах Петрограда, здесь было холодно и голодно, ноябрьский дождь,

стекая по мутным стеклам, заливал подоконник; безошибочное чутье указало, однако,

на шкаф, где и нашлась богатая пожива. Женские боты и туфли, белье и платья впихнулись в

мешок, туда же втиснулись чашечки, ложечки и неприятно звякнувшие предметы

явно врачебного назначения - разные ножички, пилочки, щипчики и молоточки (подарок

Реввоенсовета доблестному хирургу БариновуЛ. Г.). Звяканье и разбудило младенца

в детской кроватке, он запищал и задергался, а когда вор присовокупил к

добыче и одеяльце, вытряхнув из него пищащее существо мужского пола, истошный вопль

огласил всю спешно покидаемую квартиру, побегу воспрепятствовал мешок,

раздутый добром так, что застрял в двери, и бежать пришлось через окно.

От холода и ветра младенец заголосил по-взрослому, и ворюга пожалел, что

все колющее и режущее уже упаковано и нечем пырнуть крикуна. Тогда-то он

(это выяснилось на суде) и придушил сосунка, после чего спрыгнул со второго этажа

вниз, где был изловлен и едва не растерзан, младенца же посчитали мертвеньким. Прибежавшая мать

с плачем упала на синее тельце, а потом сунула его под кофту, в теплую

утробную темноту межгрудья,- и ребенок ожил, родился во второй раз, а

еще точнее - в третий, потому что лохани, куда шмякаются выскобленные зародыши,

избежал он чудом: только отцу мать могла доверить аборт, а того срочно бросили

на борьбу с Деникиным. Ни в августе поэтому, ни в ноябре выросший Ван

Баринов дня своего рождения не отмечал, избегал упоминания о нем, а потом столько

раз умирал, оживал и возрождался, что совсем запутался; жить приходилось под

разными именами, лишний паспорт всегда был под рукой, и на вопросы, когда

он родился, Иван Баринов отвечал с нервным смешком: В двадцатом веке!

Крестили его, кстати, в церквушке на Большом Сампсоньевском, как еще по

старинке называли проспект имени Карла Маркса; мать вняла мольбам неатеистической родни

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.