Случайный афоризм
Когда вы заимствуете что-нибудь у одного писателя, это называется плагиатом, когда вы заимствуете у многих - это уже исследование. Уилсон Мизнер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                             КАК ПУХ ОТ ГУБ

                                                                        

                            (Из разговоров с Зельдовичем и Драгомощенко)



ОА -   ...  а давайте  поговорим о театре, как философской категории. По
аналогии с  бумажной архитектурой можно назвать предмет нашего разговора
бумажным театром.  Александр, "что  вы думаете о театре, как философской
категории"?

АЗ -   Следует начинать с банальных вещей. Первая, очевидная: театр дает
возможность выйти за пределы собственной биографии и прожить еще что-то.
Ты попадаешь  в  ауру  актера  и  оказываешься  "здесь  и  сейчас".  Это
очевидно. Менее очевидно то, что театр таким образом создает возможность
манипулировать жизнью,  перемещаясь по  оси,  где  на  одном  полюсе  --
"натуральность", а  на другом  -- "бумажность".  Вы помните  эти детские
домашние перекладочные  театры, вырезанные картонные фигурки?..-- это же
очаровательно. Бумажный  театр --  это предельная улыбка, то есть, когда
мы высасываем  из жизни  плоть, высасываем  тяжесть и оставляем тени. Но
осязаемые тени.  Когда  жизнь  делается  равновозможной  настолько,  что
становится слышно...

АД -   "Моря  Балтийского шум.  Тихая поступь ветров./ Но не откроет мне
дверь насурмленная Маша..."

АЗ -     Ну, понимаете, чем больше возможностей, чем меньше детерминизма
-- тем  легче. Все легче, легче, все бумажней... почти как пух от губ. И
тогда у зрителя тоже возникает возможность вернуться назад к собственной
жизни  и  тоже  начать  ее  как  жвачку  растягивать  по  какой-то  оси:
"натуральность" и  прелестная "игра",  "искусственность". В  этом  есть,
конечно, и  психотерапия но  и --  магия, и  вот эта "резинка". То есть,
театр дает  возможность нам вообразить, что мы сами играем с собственной
жизнью. А когда мы играем, мы делаемся многократно свободнее. Потому что
отношение к  миру, как  к предмету  игры, гуманистично  и свободно,  оно
лишено какой  бы то  ни было  агрессии  и  при  этом  вызволяет  нас  из
иллюзорной детерминированности.

АД -   Где-то,  кажется в предисловии к "Поэтике грезы" Башляр замечает,
что значение  поэтического образа  -- точнее, его этоса -- в том, что он
открывает язык  будущему. В  какой-то мере  это  возможно  отнести  и  к
"театру": значимость последнего, скажем так, возможно заключается в том,
что он открывает воображение будущему. Или "иной природе" времени.

АЗ -   Я  вспоминаю репетиции  Васильева... Играли какие-то куски, потом
наступали долгие  паузы, заполненные  перестановкой декораций...  или же
были паузы,  потому что  там планировались  вставки балета;  или  просто
выходили покурить,  а потом  опять все  начиналось. То  есть, время жило
необычайно разнообразно.  Обычно в  спектаклях, которые  нам показывают,
время живет  одинаковым образом.  А в  этих прогонах, в этой целодневной
жизни, которая  там проходила, в которую вплетались еще какие-то интриги
отношений  между   его  участниками,  между  наблюдателями  время  текло
предельно пестро. То замедляясь, то ускоряясь. И это было хорошо, потому
что, конечно  же, на  самом деле  все это  происходило отчасти случайно,
отчасти импровизационно,  но отчасти  и намеренно.  Это была возможность
жонглировать временной  "плотностью" --  или натуральностью  как  бы  --
происходящего. И  вот в  этом воздухе,  в этом  объеме и  заключалось на

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.