Случайный афоризм
Богатство ассоциаций говорит о богатстве внутреннего мира писателя. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

свет.  Какая  редкость! Зачастую язык  засылает  себя  в
тупик.  Однократный  просмотр  окраинной  колеи  и  того
довольно:  в нас проникла скудная доля, но в самом  деле
поглощенной  мелочи  оказалось  слишком  много,  и   она
перелилась через край.

      Освежающий  промельк  в  местном  чистилище  вдруг
выделяет, как знойный сок, солнечную длительность, рядом
с которой будничный прах и суета сокращаются в заурядный
и   сякнущий  комок.  Обо  всем  g`a{b`~r,  спасаясь   в
забвении.  Традиция в том, чтоб напомнить так  в  речном
потоке  одна волна передает другой древнюю текучесть.  И
не  дай  Бог  скрыть  топорную суть  в  холодном  стиле,
маркирующем
действительность, или в мрачном романтическом лицемерии.
Здесь чтото иное. Стихотворение, обгоняя вещь, старается
уличить ее в тамошности , словно иначе нельзя угодить  в
благодатный мир. В нем
подобная   цель  пружинится  в  сладостной   изготовке,
разрешаясь  в финале смутным созерцанием. Вода  и  пыль
загородных линий. Ты признаешься: убежать, исчезнуть  в
Средиземноморье. Фильм Орсини, пейзаж, сводящий с  ума.
Между тем вокруг носятся миазмы человеческой инерции  и
серой  застылости,  едва ли нуждающиеся  в  поэтическом
комментарии.  Но  стоит ступить на еле заметную  грань,
где  бесполезное  подпирает  нас  твердой  почвой,  как
начинает брезжить милое сердцу пространство.

       Писать   медленный   текст,   накаленный   всюду
монотонностью  и резким освещением. В мире  неумолимого
совершенства  и  просперити легче  упасть,  и  по  этой
причине   интенсивней   строится   внутренняя   работа,
нарастающая  в  голую объективность. Художник  в  таких
случаях  использует  каждую мерцающую  лакуну  и  яркую
щель,  чтобы сберечь общий лад. (Находится  порою  тот,
кто  осеняет уже освоенный порядок своеволием  каких-то
новых   именований,  и  письмо  его  оседает   в   иную
картографию.  Позднее бешеные гонки  и  бунт  хиреют  в
блекнущей тривиальности, пересекая долину - от  раннего
агапе  до сухой индустрии слов). Однако в промежуточной
обстановке    предмет   и   персонаж   балансируют    в
становлении,   в   отсрочке,   в   гибкой   незрелости,
выскользнувшей  вертко из патологии  норм  в  окрестный
пепел.

     Путник,  озирающийся. Наступает вечер,  и  времена
меняются,   как  поет  Боб  Дилан.  Дорога  тянется   в
определенный   сумрак.   Бог  мест   .   Где   он?   Мы
возвращаемся в летнюю комнату, где теплый ветер колышет
белые   шторы.   Земная  тема  отсеется  неизбежно   от
стихотворения,  и  сквозняк выдует из  него  лирическую
темь,  но тем не менее ток упругих недомолвок ударит  в
грудь. Сегодня. Как и прежде.

  -  Это эссе опубликовано в Звезде Востока N3 за  1993
cnd,  однако  было  написано  по  просьбе  журнала  для
настоящей  конференции. Пользуясь  случаем,  приглашаем
наших читателей: Читайте и выписывайте Звезду Востока!


1 : 2 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.