Случайный афоризм
Всякий писатель может сказать: на безумие не способен, до здоровья не снисхожу, невротик есмь. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                 Шамшад Абдуллаев

                  Окраина: беседы

    Создавать в малой укромности милого дома. За дверью:
захолустье,  накрытое явью, как западней,  и  ничего  не
поделаешь  срединный мир переполнен тихим  безличьем  до
набрякшего  спазма и полуденной саркомы.  Тесный  рубеж,
топографический  рубец,  лелеющий  громоздкую  ширь  или
жестко  упакованный urbis. Повторяется изо дня  в  день:
что  там?  кто  расскажет? Стихотворение лежит  на  этом
промежуточном лезвии, отражающем небесный свет и большой
пустырь,   где  руины  дальних  обстоятельств  встречают
окрест  буйный  и  полнокровный  конец.  Мы  идем  вдоль
канала,  мой  друг вспоминает фильм - Аккерман:  женщина
моет  посуду, выходит на улицу, поворот головы,  осеннее
предместье, холод. Пейзаж сильнее интриги, и  наблюдение
за   колыханием  трав  продиктовано  отнюдь  не   тяжкой
необходимостью в лирическом отступлении. Вот безотчетный
дух,  который настаивает, чтобы ты вырвал его из  алчной
неизвестности,  и бесполезны теоретические  усилия;  тут
правомерна лишь твоя буквально - физическая причастность
к   стремительной силе , и она пропадет, если не дать ей
имя.
Не   городская  молвь,  не  густая  природа,   но   этот
пограничный
порыв,  всякий раз отклоняющийся от них, сводит образ  в
одну  вестибулярную гроздь, в напряженное  предчувствие,
лишенное   торопливости.  (Когда  стихотворение   спешит
оформиться, оно умирает, теряя возможность в  дальнейшем
воскреснуть:     концентрация     косной      структуры,
завершающейся почему-то рифмой). Принять или не  принять
-  дилемма  будто  растягивает меня  с  обеих  сторон  и
расчленяет надвое.

Но выбрать: не колеблемый ветром куст, не пустоту, что
смахивает  на  полую однозначность  и  уныние,  а  тугой
трепет     ветвей,    приносящийся    поверх    материи.
Стихотворение,  как  ночь,  зримо  лишь  темнотой.   Оно
восхищает нас в той мере, в какой удаляется. Недоступное
в  нем  предельно корректно и требует, чтобы  ты  послал
внутри  себя  гонца, интуицию. Текст, минуя  ряд  беглых
взглядов и накатанность, становится глубиной, тормозящей
движение и затасканный ландшафт. Поэтический код делится
до  основания, но сохраняется крохотный лаз  для  мягкой
растерянности. Дробность, осколки, затертые в  креплении
глухого микрокосма и необъятности. Увы: ни одной строки,
оставляющей  надрез  в скучающих глазах.  Мы  продолжаем
идти,  озираясь.  Тень  воздуха плывет  по  стене:  речь
изрекает  неизреченное. Мы смотрим на  безлюдную  улицу,
залитую  солнцем,  и  читаем в ней успение  дня.  Старый
квартал,  транс  и традиция городских окраин.  Неведомое
опускается до никчемной посюсторонности убогих примет, и
новый  маршрут  проложен только в узкой полосе  -  не  в
сутолоке   слогов,   не   в  патерналистском   твержении
дремотных  форм. Невесть откуда берется покой  и  блеск.
Благо:  где  несказанно  трудно набирать  качество,  где
приходится  отстаивать каждый отвоеванный  толчок.  Рука
opnrmsr`  к стакану, и ты чувствуешь, что здесь  побывал

1 : 2 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.