Случайный афоризм
Отвратительно, когда писатель говорит, пишет о том, чего он не пережил. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

шел  инкварто  с  рассказами  о  роли  этого  места  в  истории
Братства.  Все  рассказы  относились  к  паломничеству в страну
Востока, и притом специально к той группе паломников, в которую
входил и я. Наша группа, как гласили документы, дошла  в  своем
пути  до  Морбио,  но  там была подвергнута искусу, которого не
сумела выдержать и который состоял в исчезновении Лео. Хотя нас
должен был вести устав Братства  и  хотя  на  случай,  если  бы
группа   паломников   осталась  без  провожатого,  существовали
специальные предписания, с особой настоятельностью  повторенные
нам  перед  нашим выступлением в путь,-- стоило нам обнаружить,
что Лео нас покинул,  и  вся  наша  группа  потеряла  голову  и
утратила  веру,  предалась  сомнениям  и  бесполезным дебатам и
кончила тем, что в противность самому духу  Братства  распалась
на  партии  и  все  разошлись  по своим углам. Такое объяснение
злосчастных событий в Морбио  уже  не  могло  особенно  удивить
меня.  Напротив,  я  был  до  крайности  озадачен  тем, что мне
пришлось  прочитать  далее  об  обстоятельствах  раскола  нашей
группы.  Оказалось,  что не менее трех участников паломничества
предприняли попытку представить  историю  нашего  странствия  и
описать наши переживания в Морбио. Один из этих трех был я сам,
аккуратный  беловой список моей рукописи лежал на той же полке.
Оба других отчета я прочитал со странным  чувством.  И  тот,  и
другой  автор излагал события памятного дня, по существу, не на
много иначе, чем это сделал я,  и  все  же  --  как  неожиданно
звучало  это  для меня! У одного из них я прочел: "Исчезновение
слуги Лео послужило причиной того, что внезапно  и  безжалостно
мы  были  ввергнуты  в  бездны  разобщения  и  помрачения умов,
разрушившего  наше  единство,  которое  доселе  казалось  таким
незыблемым.   Притом   некоторые  из  нас  знали  или  хотя  бы
догадывались, что Лео не свалился в пропасть и не  дезертировал
из  наших  рядов, но отозван тайным приказом высших авторитетов
Братства. Но до чего  худо  вели  мы  себя  перед  лицом  этого
искуса,  никто из нас, как я полагаю, не сможет и помыслить без
чувств глубочайшего раскаяния и стыда. Едва  Лео  нас  покинул,
как  вере  и  единомыслию  в  нашем  кругу пришел конец; словно
красная кровь жизни покидала нас, вытекая  из  невидимой  раны.
Начались разноречия, а затем и открытые пререкания вокруг самых
бесполезных  и  смешных вопросов. Примера ради упомяну, что наш
всеми любимый и заслуженный капельмейстер, скрипач по имени  Г.
Г.,   ни   с   того   ни  с  сего  принялся  утверждать,  будто
дезертировавший Лео прихватил в своем рюкзаке наряду с  другими
ценными    предметами    еще    древнюю,    священную    хартию
Братства--протограф, начертанный рукой самого мастера!  Правда,
если   понять   абсурдное   утверждение  Г.  символически,  оно
неожиданно обретает смысл: и вправду все выглядит так, как если
бы  с  уходом  Лео  от  нашего  маленького  воинства   отлетела
благодать,  почившая  на  Братстве в целом, как если бы связь с
этим целым оказалась утраченной. Печальный  пример  тому  являл
только  что  упомянутый  музыкант Г. Г. Вплоть до рокового часа
Морбио Инфериоре один из самых твердых в вере и верности членов
Братства, притом любимый всеми за свое искусство,  несмотря  на
некоторые  недостатки  характера,  выделявшийся  среди  братьев
полнотой искрившейся в нем  жизни,  он  впал  теперь  в  ложное
умствование,  в  болезненную, маниакальную недоверчивость, стал
более чем  небрежно  относиться  к  своим  обязанностям,  начал
делаться  капризным,  нервическим,  придирчивым.  Когда  в один
прекрасный день  он  отстал  во  время  перехода  и  больше  не
показывался,  никому  и  в  голову не пришло сделать из-за него
остановку  и  начинать  розыски,  дезертирство   было   слишком
очевидно.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.