Случайный афоризм
Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает 100 ударов розог. Лев Николаевич Толстой
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

этим  слугой  Лео, это мне не нравится, похоже на то, что в нем
для вас камень преткновения. Постарайтесь как-то  освободиться,
выбросьте  вы  этого  Лео  за  борт,  а  то  как  бы он не стал
навязчивой идеей.
      Я хотел возразить, что без навязчивых идей книг вообще  не
пишут,  но  он  меня  не  слушал.  Вместо этого он испугал меня
совершенно неожиданным вопросом: -- А его в  самом  деле  звали
Лео? У меня пот выступил на лбу.
      -- Ну  конечно,--  отвечал я,-- конечно, его звали Лео. --
Это что же, его имя? Я осекся.
      -- Нет его звали... его звали... Я уже  не  могу  сказать,
как  его  звали, я забыл. Лео--это была его фамилия, мы никогда
не называли его иначе.
      Я еще не кончил говорить,  как  Лукас  схватил  со  своего
письменного  стола  толстую  книгу  и  принялся  ее листать. Со
сказочной быстротой он отыскал нужное  место  и  теперь  держал
палец  на приоткрытой странице. Это была адресная книга, и там,
где лежал его палец, стояла фамилия "Лео".
      -- Глядите-ка!--засмеялся он.--Одного Лео  мы  уже  нашли.
Лео,  Андреас,  Зайлерграбен,  дом  69а.  Фамилия редкая, может
быть, этот человек энает что-нибудь про вашего Лео. Ступайте  к
нему,  может быть, он скажет вам то, что вам нужно. Я ничего не
могу вам сказать. У меня  нет  времени,  простите,  пожалуйста,
очень приятно было увидеться.
      У меня в глазах темнело от волнения и растерянности, когда
я закрыл  за  собой дверь его квартиры. Он был прав, мне больше
нечего было у него искать.
      В тот же самый день  я  поспешил  на  улицу  Зайлерграбен,
отыскал  дом  и  осведомился  о  господине  Андреасе  Лео.  Мне
ответили, что он живет в комнате на четвертом этаже, вечерами и
по воскресным дням  бывает  дома,  по  будним  дням  уходит  на
работу.  Я  спросил о его профессии. Он занимается то одним, то
другим, сообщили  мне,  он  знает  толк  в  уходе  за  ногтями,
педикюре и массаже, приготовляет целебные мази и настойки трав;
в  худые  времена,  когда  нет  работы,  он  иногда  нанимается
дрессировать или  стричь  собак.  Я  ушел,  приняв  решение  по
возможности  не  знакомиться  с  этим  человеком или, во всяком
случае, не говорить ему о моих планах. Однако он вызывал у меня
сильное любопытство, меня тянуло хотя бы  посмотреть  на  него.
Поэтому во время прогулок я направлялся вести наблюдение за его
домом,  да  и сегодня намерен пойти туда же, ибо до сих пор мне
не посчастливилось взглянуть на этого Андреаса  Лео  ни  единым
глазом.
      Ах,  все  это  положительно  доводит  меня до отчаяния, но
одновременно  делает  и  счастливым,  или  хотя   бы   ожившим,
возбужденным,  снова  заставляет  принимать  себя самого и свою
жизнь всерьез, чего со мной так давно не было.
      Возможно, правы те  психологи  и  знатоки  жизни,  которые
выводят  всякое человеческое действие из эгоистических мотивов.
Положим, мне не совсем понятно,  почему  человек,  который  всю
жизнь  кладет  на  служение своему делу, забывает о собственных
удовольствиях, о собственном благополучии, приносит  себя  ради
чего-то  в  жертву,  ничем,  по  сути  дела,  не  отличается от
другого, который торгует рабами или оружием и тратит нажитое на
сладкую жизнь; но я не сомневаюсь, что в любой словесной стычке
психолог взял бы надо мной верх и доказал бы, что  ему  надо,--
на  то  он  и  психолог,  чтобы брать верх. Не спорю, пусть они
правы. В таком случае все, что я считал добрым и  прекрасным  и
во   имя   чего   приносил   жертвы,  тоже  было  всего-навсего
маскировкой моего эгоистического аффекта. Что же до моего плана

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.