Случайный афоризм
Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

минуту  не  умолкая, маленький, словно кобольд, ах, и его образ
тоже был лишь наполовину реальным, лишь  наполовину  сбывшимся,
недостаточно  плотным, недостаточно подлинным; и в это же самое
время архивариус Линдхорст, для  потехи  корчивший  дракона,  с
каждым  выдохом  изрыгал  огонь, и дыхание его было полно мощи,
как дыхание локомобиля. Я спросил Лео, почему это художники  по
большей  части выглядят лишь как половинки людей, между тем как
созданные ими образы являют столь  неопровержимую  жизненность.
Лео  посмотрел  на  меня,  удивляясь  моему  вопросу.  Затем он
спустил на землю пуделя, которого перед этим держал на руках, и
ответил
      -- То же самое бывает с матерями. Произведя на свет  детей
и  отдав  им  вместе  с  молоком  свою красоту и силу, они сами
делаются невзрачными, и никто их больше не замечает.
      -- Но это печально,--сказал я, не  утруждая  особо  своего
ума.
      -- Я   думаю,   что   это   не  печальнее,  нежели  многое
другое,--возразил Лео.--Может быть, это печально, однако ведь и
прекрасно. Так хочет закон.
      -- Закон?--переспросил я с любопытством.--О  каком  законе
ты говоришь, Лео?
      -- Это  закон  служения.  Что  хочет  жить  долго,  должно
служить. Что хочет господствовать, живет не долго.
      -- Почему же тогда многие рвутся стать господами?
      -- Потому что не знают этого закона. Лишь немногие рождены
для господства,  им  это  не  мешает  оставаться  радостными  и
здоровыми.  Но  другие,  те, что стали господами просто потому,
что очень рвались к этому, они все кончают в нигде.
      -- В нигде? Как это понять, Лео?
      -- Ну, например, в санаториях.
      Я ничего не понял, и все же слова врезались мне в  память,
а в сердце осталось ощущение, что этот Лео много знает, что он,
возможно, знает больше, чем мы, по видимости его господа.
      Что  за  причина  побудила  нашего  верного  Лео  нежданно
покинуть нас в опасном ущелье Морбио Инфериоре-- над этим, надо
полагать,   ломал   голову   каждый    участник    незабвенного
путешествия,  но  прошло  немало  времени,  пока в моих смутных
догадках передо мной забрезжили кое-какие  глубинные  связи,  и
тогда  обнаружилось,  что  исчезновение  Лео,  событие  лишь по
видимости маловажное, на деле  же  полное  решающего  значения,
было   отнюдь   не   случайностью,   но  звеном  в  целой  цепи
преследований, посредством коих древний враг силился обратить в
ничто наши замыслы. В то холодное осеннее  утро,  когда  пропал
наш слуга Лео и все поиски оставались безрезультатными, едва ли
одни я почуял недоброе предвестие и угрозу рока.
      Вот  как  тогда  все  выглядело:  пройдя  отважным  маршем
пол-Европы  и  в  придачу  добрый   кусок   Средневековья,   мы
расположились  лагерем в глубокой долине между крутых скалистых
обрывов, на дне дикого  ущелья  у  самой  итальянской  границы,
время  шло  в поисках непостижимо исчезнувшего слуги Лео, и чем
дольше мы его искали, тем слабее становилась  от  часу  к  часу
надежда обрести его вновь, тем тоскливее сжимала сердце каждому
из  нас  догадка,  что  это  не  просто  потеря всеми любимого,
приятного человека из числа наших служителей,  то  ли  ставшего
жертвой  несчастного случая, то ли бежавшего, то ли похищенного
у нас врагами,--но начало некоей борьбы, первая примета готовой
разразиться над  нами  бури.  Весь  день  до  глубоких  сумерек
провели мы в попытках найти Лео, все ущелье было обыскано вдоль
и  поперек, затраченные усилия измучили нас, в каждом нарастало
настроение тщетности и безнадежности, и  при  этом  совершалось

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.