Случайный афоризм
Писать должен лишь тот, кого волнуют большие, общечеловеческие и социальные проблемы. Джон Голсуорси
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

драгоценные   камни,   колибри   искрились   яркими   красками,
всевозможные  насекомые  изливали  радость жизни в звуках, игре
красок  или  движений.  Радостный   миссионер,   преисполненный
благодарности   и   счастья,   беспечно   гулял   среди   этого
великолепия;  вот  он  подозвал   плясавшую   на   канате-лиане
обезьянку,  и,  смотри-ка,  ловкий  зверек послушно соскочил на
землю и почтительно, как  слуга,  склонился  перед  Эгионом.  И
Эгион  понял,  что здесь, в этом блаженном уголке Божьего мира,
он может повелевать, и немедля призвал к себе птиц и бабочек; и
блистающим  роем  все  они  устремились  к  повелителю,  он  же
взмахнул  руками и принялся дирижировать, кивая в такт головой,
подавая знаки глазами и щелкая языком; и все прекрасные птицы и
мотыльки  послушно  водили  хороводы  в   золотистом   воздухе,
проплывали   торжественными  процессиями,  и  дивный  этот  хор
свистел и щебетал, стрекотал, жужжал и щелкал,  они  плясали  в
воздухе,  гонялись  друг  за  другом, выписывали величественные
круги и веселые спирали. То был  ослепительный  яркий  балет  и
концерт,  вновь  обретенный  рай, и сновидец в этом гармоничном
волшебном мире, покорном ему и подвластном, изведал наслаждение
глубочайшее, почти болезненное, ибо в блаженстве был уже слабый
привкус или предчувствие, предощущение  его  незаслуженности  и
мимолетности,   что   и   подобает   испытывать  благочестивому
миссионеру в минуты любого чувственного наслаждения.
    И это пугающее предощущение не обмануло  его.  Восхищенный
друг природы еще предавался созерцанию резвой кадрили обезьян и
ласкал    огромную    бархатисто-голубую   бабочку,   доверчиво
опустившуюся  к  нему  на  левую  руку   и,   словно   голубка,
позволившую  себя погладить, но уже первые тени страха и гибели
метнулись  вдруг  в  этой  волшебной  роще  и   омрачили   душу
мечтателя.  Пронзительно  вскрикнули  в ужасе птицы, порывистый
ветер вскипел, зашумев над высокими кронами,  радостный  теплый
солнечный  свет  потускнел  и  иссяк, птицы бросились кто куда,
красивых крупных мотыльков, в страхе бессильных,  умчал  ветер.
Взволнованно  застучал ливень по листьям, и вдали прокатился по
небосводу медлительный тихий громовый раскат.
    И тут в лес вошел Бредли. Уже  улетела  последняя  пестрая
птица. Исполинского роста, мрачный, как призрак убитого короля,
Бредли подошел, презрительно сплюнул на землю перед миссионером
и  принялся  укорять  его обидными, насмешливо-злыми словами за
то, что он лентяй и обманщик, ведь лондонский патрон нанял  его
на службу и дал ему денег ради обращения язычников, а он ничего
не  делает,  только  прохлаждается,  ловит  букашек и гуляет по
лесам. И подавленный  Эгион  признал  правоту  Бредли:  да,  он
виновен во всех этих упущениях.
    И   тогда   появился  могущественный  богатый  коммерсант,
английский патрон Эгиона, и с ним много английских священников,
и они вместе с Бредли погнались за миссионером и гнались за ним
через заросли и терновник, пока не выбежали на людную  улицу  в
предместье  Бомбея,  где высился до небес индийский причудливый
храм. В храм и из храма пестрым потоком  текли  людские  толпы,
голые  кули  и гордые брахманы в белых одеждах, напротив же, на
другой стороне улицы, стояла христианская  церковь,  и  над  ее
порталом было высеченное в камне изображение восседающего средь
облаков  Бога  Отца  со  строгим  отеческим  взором и волнистою
бородою.
    Преследуемый миссионер взбежал на  паперть  Божьего  дома,
взмахнул  руками  и  обратился  к индусам с проповедью. Громким
голосом он призвал их взглянуть и  увидеть,  что  истинный  Бог
совсем иной, не такой, как их убогие божки -- уродцы с хоботами
или множеством рук. Он простер длань к скопищу сплетенных фигур

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.