Случайный афоризм
Дураки и безумцы - вот два разряда поклонников, которых писатель имеет при жизни. Э. и Ж.Гонкур
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

как белый господин силится что-то сказать на хиндустани.
    Но однажды на пороге кухни вдруг вырос Бредли, он появился
как раз  в  ту  минуту,  когда эти два пройдохи шлепали себя по
ляжкам и во все горло хохотали, потешаясь над  произношением  и
ошибками  миссионера;  при  виде  такого  веселья Бредли поджал
губы, немедленно наградил затрещиной боя, дал пинка водоносу  и
молча  увел  из  кухни  испуганного  Эгиона.  Когда они вошли в
комнату, Бредли довольно зло сказал:
    -- Сколько раз нужно вам повторять: вы не должны  якшаться
с этой публикой. Вы ведь портите моих слуг. Конечно, конечно --
из  лучших  побуждений.  Но  это же ни в какие ворота не лезет:
англичанин  выставляет  себя  на  посмешище  перед  черномазыми
наглецами!
    Прежде  чем  обиженный  Эгион  успел  что-либо  возразить,
Бредли вышел вон.
    На людях одинокий миссионер бывал  лишь  по  воскресеньям,
когда  посещал  церковь, что делал весьма аккуратно, однажды он
даже произнес проповедь, заменив здешнего  довольно  нерадивого
священника-англичанина.   У   себя   дома   Эгион   с   любовью
проповедовал крестьянам и ткачам, здесь же, перед этой холодной
паствой, --  богатые  коммерсанты,  усталые  болезненные  дамы,
жизнерадостные  молодые чиновники -- он почувствовал отчуждение
и  скуку.  Торгашеская  расчетливость  или  же   властность   и
авантюристическая   складка  этих  людей,  выжимавших  соки  из
богатой страны, но не находивших для ее  уроженцев  ни  единого
доброго  слова, претили ему, и постепенно все его представления
переменились,  он  неизменно  брал  индусов  под  свою  защиту,
напоминал европейцам об их долге перед здешним народом и потому
вскоре   снискал  всеобщие  насмешки,  неприязнь  и  презрение,
прослыв фантазером и простаком.
    Порой ему бывало горько при мысли о том,  сколь  незавидно
его  нынешнее положение, но в такие минуты душа Эгиона находила
утешение, которое еще ни разу его не обмануло. Он  собирался  в
путь,  подвешивал  к  поясу ботанизирку, брал сачок, к которому
приделал длинную тонкую рукоять из бамбука. Именно то,  на  что
без  конца  жаловались англичане -- изнурительный зной, тяжелый
климат Индии, -- его восхищало и радовало, потому  что  он  был
бодр  душой  и  телом  и  не  позволял  себе  разнежиться.  Для
естественнонаучных занятий и увлечений эта страна была поистине
необъятной сокровищницей: здесь на каждом шагу ожидали  путника
невиданные  цветы  и  травы,  бабочки и птицы, и Эгион решил со
временем  непременно  узнать  имена  всех   этих   незнакомцев.
Редкостные ящерицы и скорпионы, громадные толстые сороконожки и
прочие  сказочные создания уже меньше его пугали, а после того,
как он храбро убил деревянным ведерком большую змею,  заползшую
в  ванную комнату, он все более ощущал, как отступает его страх
перед жуткими тварями.
    Когда  он  впервые  накрыл  сачком  великолепную   крупную
бабочку  и  увидал: вот она, поймана; когда осторожно кончиками
пальцев  высвободил  из  сетки  гордого  яркого  мотылька,  чьи
широкие крылышки, припорошенные благоуханной пыльцой, лоснились
матовым  блеском,  сердце  у него забилось от неуемной радости,
какой он не знал с далеких дней  детства,  когда  после  долгой
отчаянной  гонки  впервые  поймал  горделивого  махаона. Весело
привыкал он к суровым джунглям и  не  терял  присутствия  духа,
когда  увязал  вдруг  в  коварных топях, в глубине тропического
девственного леса,  когда  преследовали  его  злобными  воплями
обезьяны  или  набрасывались на него свирепые полчища муравьев.
Лишь однажды он пал на колени, укрывшись за  стволом  огромного
каучукового дерева, шепча молитву и дрожа, ибо грянул в тот миг

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.