Случайный афоризм
Писатель должен много писать, но не должен спешить. Антон Павлович Чехов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

воспоминания простираются  за  пределы  этой  жизни  вспять,  в
предсуществование, хотя он и посмеивался над такими вещами.
    Многое   отыскал   Ансельм  в  беспомощных  блужданиях  по
пропастям памяти. Много такого, что трогало его и  захватывало,
но  и  такого,  что  пугало  и внушало страх; одного лишь он не
нашел: что значило для него имя Ирис.
    Однажды он, мучаясь своим бессилием найти  главное,  снова
посетил  родные места, увидел леса и переулки, мостки и заборы,
постоял в старом саду своего детства и почувствовал, как  через
сердце  перекатываются  волны,  прошлое  окутывало его как сон.
Печальным и тихим вернулся он оттуда, сказался больным и  велел
отсылать всякого, кто желал его видеть.
    Но  один  человек  все  же пришел к нему. То был его друг,
которого он не видел со дня сватовства  к  Ирис.  Он  пришел  и
увидел  Ансельма:  запущенный,  сидел  тот в своей безрадостной
келье.
    -- Вставай, -- сказал ему друг, -- и пойдем со мной.  Ирис
хочет тебя видеть.
    Ансельм вскочил.
    -- Ирис? Что с ней? О, я знаю, знаю!
    -- Да,  --  сказал  друг,  --  пойдем  со  мной. Она хочет
умереть, она больна уже давно.
    Они пошли к Ирис,  которая  лежала  в  кровати,  легкая  и
тоненькая,  как ребенок, и ее глаза, ставшие еще больше, светло
улыбались. Она подала Ансельму  свою  легкую  и  белую,  совсем
детскую  руку,  которая  лежала в его руке как цветок, и лицо у
нее было просветленное.
    -- Ансельм, -- сказала она, -- ты  на  меня  сердишься?  Я
задала  тебе  трудную задачу и вижу, что ты остаешься ей верен.
Ищи дальше и иди этой дорогой, покуда не дойдешь  до  цели.  Ты
думал,  что  идешь  ради меня; но идешь ты ради себя самого. Ты
это знаешь?
    -- Я смутно это чувствовал, -- сказал Ансельм, -- а теперь
знаю. Дорога такая дальняя, Ирис, что я давно бы  вернулся,  но
не могу найти пути назад. Я не знаю, что из меня выйдет.
    Она посмотрела в его печальные глаза и улыбнулась светло и
утешительно,  он склонился к ее тонкой руке и плакал так долго,
что рука стала мокрой от его слез.
    -- Что из тебя  выйдет,  --  сказала  она  голосом,  какой
чудится  в  воспоминаниях,  -- что из тебя выйдет, ты не должен
спрашивать. Ты много искал за свою жизнь. Ты искал почестей,  и
счастья,  и  знания, ты искал меня, твою маленькую Ирис. Но это
были только хорошенькие картинки,  они  не  могли  не  покинуть
тебя,   как  мне  приходится  покинуть  тебя  сейчас.  Со  мной
произошло то же самое. Я всегда  искала,  но  всегда  это  были
только  милые  красивые  картинки,  и все снова они отцветали и
опадали. Теперь я не знаю больше никаких  картинок,  ничего  не
ищу,  я  вернулась  к  себе и должна сделать только один шажок,
чтобы оказаться на родине. И ты придешь туда, Ансельм, и  тогда
на лбу у тебя больше не будет морщин.
    Она была так бледна, что Ансельм воскликнул в отчаянии:
    -- Подожди,  Ирис,  не  уходи еще! Оставь мне какой-нибудь
знак, что я не навсегда тебя теряю!
    -- Вот, возьми ирис, мой цветок, и не  забывай  меня.  Ищи
меня, ищи ирис, и ты придешь ко мне.
    Горько  плача,  Ансельм  взял в руки цветок, горько плача,
попрощался с девушкой. Когда друг известил его, он  вернулся  и
помог убрать ее гроб цветами и опустить в землю.
    Потом  его  жизнь  рухнула  у него за спиной, ему казалось
невозможным прясть  дальше  ту  же  самую  нить.  Он  от  всего

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.