Случайный афоризм
Графоман: человек, которого следовало бы научить читать, но не писать. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

забывается.  Милый  Ансельм,  по-моему, это и есть цель и смысл
нашего пребывания на земле: мыслить и искать и  вслушиваться  в
дальние  исчезнувшие звуки, так как за ними лежит наша истинная
родина.
    -- Как прекрасно ты говоришь, --  польстил  ей  Ансельм  и
ощутил  у себя в груди какое-то почти болезненное движение, как
будто скрытый там компас  неуклонно  направлял  его  к  далекой
цели.  Но цель была совсем не та, которую он хотел бы поставить
перед собой в жизни, и  от  этого  ему  было  больно  --  да  и
достойно  ли  его  впустую  тратить  жизнь в грезах, ради милых
сказочек?
    Между тем наступил день, когда господин  Ансельм  вернулся
из  одинокой  поездки  и  был  до того холодно и уныло встречен
своим пустым  обиталищем  ученого,  что  побежал  к  друзьям  с
намерением просить руки у прекрасной Ирис.
    -- Ирис, -- сказал он ей, -- я не хочу так жить дальше. Ты
всегда  была моим добрым другом, я должен все тебе сказать. Мне
нужна жена, а иначе, я  чувствую,  моя  жизнь  пуста  и  лишена
смысла.  Но  кого  еще желать мне в жены, кроме тебя, мой милый
цветок? У тебя будет столько цветов, сколько  их  можно  найти,
будет самый прекрасный сад. Согласна ты пойти со мной?
    Ирис долгой спокойно глядела ему в глаза, она не улыбалась
и не краснела и дала ему ответ твердым голосом:
    -- Ансельм,  меня  ничуть  не  удивил твой вопрос. Я люблю
тебя, хотя и никогда не думала о том, чтобы стать твоей  женой.
Но знаешь, мой друг, ведь я предъявляю очень большие -- больше,
чем  у  всех  прочих  женщин,  -- требования к тому, чьей женой
должна стать.  Ты  предложил  мне  цветы,  полагая,  что  этого
довольно.  Но я могу прожить и без цветов, и даже без музыки, я
в силах была бы, если бы пришлось,  вынести  и  эти,  и  другие
лишения.  Но  одного  я  не  могу и не хочу лишаться: я не могу
прожить и дня так, чтобы музыка в моем  сердце  не  была  самым
главным.  Если  мне  предстоит  жить  рядом  с мужчиной, то его
внутренняя музыка должна сливаться с моей в тончайшей гармонии,
а сам он обязан желать лишь одного: чтобы  его  музыка  звучала
чисто и была созвучна с моей. Способен ты на это, мой друг? При
этом  твоя известность, может статься, не возрастет еще больше,
а почестей станет меньше, дома у тебя будет тихо, а морщины  на
лбу,  которые  я  вижу  вот уже несколько лет, разгладятся. Ах,
Ансельм, дело у нас не пойдет. Смотри, ведь  ты  не  можешь  не
изучать все новых морщин у себя на лбу и не прибавлять себе все
новых  забот, а что я чувствую и что есть мое "я", ты, конечно,
любишь и находишь  очень  милым,  но  для  тебя  это,  как  для
большинства  людей,  всего только изящная игрушка. Послушай же,
то, что теперь для тебя игрушка, для меня -- сама жизнь, и  тем
же самым оно должно стать для тебя, а все, чему ты отдаешь труд
и  заботу,  для меня -- только игрушка, и жить ради нее, на мой
взгляд, вовсе не стоит. Я никогда уже не стану другой, Ансельм,
потому что  я  живу  согласно  своему  внутреннему  закону.  Но
сможешь  ли  стать  другим  ты?  А ведь тебе нужно стать совсем
другим, чтобы я могла быть твоей женой.
    Ансельм  молчал,  пораженный  ее  волей,  которую  полагал
слабой  и  детски  несерьезной.  Он  молчал  и,  не  замечая, в
волнении мял рукой взятый со стола цветок.
    Ирис мягко отобрала у него цветок --  и  это  как  тяжелый
упрек  поразило его в сердце -- и вдруг улыбнулась ему светло и
любовно, как будто бы нашла,  хоть  и  не  надеялась,  путь  из
темноты.
    -- Мне  пришла мысль, -- сказала она тихо и покраснела. --
Ты  найдешь  ее  странной,  может  быть,  она  покажется   тебе

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.