Случайный афоризм
Не тот писатель оригинален, который никому не подражает, а тот, кому никто не в силах подражать. Франсуа Рене де Шатобриан
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                             Григорий ГЛАЗОВ

                             Я НЕ СВИДЕТЕЛЬ




                                    1

     - Ну что, Ефим Захарович, закончил? - спросил прокурор области.
     Левин понял оба смысла этого вопроса - и прямой и второй, подспудный,
поскольку  они  были  связаны  между  собой:  он,  прокурор  следственного
управления Старорецкой областной прокуратуры, еще несколько месяцев  назад
предупредил руководство, что как только закончит дело по поводу ограбления
кооператива "Мода", сразу же уходит на пенсию. Дело он завершил, и  сейчас
пухлые тома лежали на столе перед шефом, чтобы через  день-другой  уйти  в
суд. И потому потаенный  смысл  вопроса  означал:  "Все-таки  уходишь?  Не
передумал?" Нет, не передумал. Ему шел  шестьдесят  второй  год.  Тридцать
пять лет он в сущности занимался одним и тем же изо дня в день: выезды  на
место  происшествия,  допросы,   контроль   за   следствием   в   районных
прокуратурах.   Его   поднимали   звонки   по   ночам,    когда    работал
прокурором-криминалистом, и сонный, с еще затуманенной головой, помаргивая
от рези в покрасневших глазах, ополоснутых сильно хлорированной водой,  он
садился в фургончик спецмашины и ехал на место происшествия - в  дождь,  в
слякоть, в  мороз,  в  распутицу,  и  по  гладкому  шоссе,  и  по  тряским
колдобинам проселка; звонки выдергивали его из-за праздничных  застолий  -
под Новый год, на Первомай или на Октябрьские. Спецмашина  увозила  его  с
концерта в филармонии; в летние воскресные дни тот же "рафик" приезжал  за
ним на речной пляж или на лесную поляну,  где  он  отдыхал  с  семьей  или
друзьями (дежурного по прокуратуре обычно ставил в  известность,  где  его
искать...) Нет, он не передумал.  Он  устал  обшаривать  и  переворачивать
трупы, присутствовать на вскрытиях и при обысках чужого  жилья,  ездить  и
летать в чужие города и возвращаться с сумками и  чемоданчиками,  набитыми
изъятыми рублями, долларами,  фунтами,  золотом,  бриллиантами,  ножами  и
пистолетами. Он устал от ругани с милицией, знал, до какого  уровня  упала
там  квалификация  сыщиков  и  следователей,  знал,   как   бегут   оттуда
профессионалы из-за мизерной зарплаты, убогого оснащения.  Нет  серьезного
конкурсного отбора, способная молодежь не очень-то рвется пахать за гроши,
а потому пробивается больше случайных малообразованных людей.  Но  входить
во все эти чужие печали он не мог, потому что над ним  висело  начальство,
изрекавшее:  "Найти!"  И  потому,  ругая  милицию  за   промахи,   ошибки,
вынужденную (субъективную или объективную) нерасторопность, он в  сущности
ругал не милицию, а Систему. Не мог он каждый раз входить в их  положение,
как не входили в его положение те, кто стоял над  ним...  От  всего  этого
Левин  устал.  Жена,  едва  ему  исполнилось  шестьдесят,  начала  давить:
"Хватит! Сколько можно?! Уходи! Хоть для себя, для семьи поживи. С  голоду
не умрем". Он пообещал, что "вот-вот" уйдет. Но прошло еще  полтора  года,
за которые ничего  не  изменилось,  разве  что  увеличилась  преступность,
однако теперь, закончив дело по кооперативу "Мода", он сказал себе: "Все!"
     - Не передумали, Ефим Захарович? - спросил прокурор области.
     Они сидели в  его  большом  кабинете.  Был  полдень,  но  от  густого
снегопада за окнами в комнате стало сумеречно.
     - Нет. Я уже дома всем объявил. Там такие планы строят! В особенности
внук.
     - Внука в садик водить?
     - А что? Моцион.
     - Ну что ж, - вздохнул прокурор, - оформляй, проводим, как  положено.
Что хочешь в подарок на память?
     - Красную папку с золотыми буквами, - усмехнулся Левин.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.