Случайный афоризм
Для нас, писателей, ругань ничего не значит, мы живем для того, чтобы о нас кричали; одно только молчание нас губит. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Чем, в   сущности,   оправданы   всевозможные,  без  конца
варьируемые от  романа  к  роману,  от  персонажа  к  персонажу
"инфернальные" спуски этих героев? Какое положительное значение
могут принести наши блуждания вслед за ними по лабиринтам  этих
страстей,  этих  убийств  и  самоубийств,  телесных  и духовных
растлений, по самым темным излучинам душевного мира? Не чреваты
ли такие странствия,  напротив, опасностями поддаться соблазну,
перейти к подражанию,  к совершению таких  же  непростительных,
даже преступных действий?
     Те, кто любит Достоевского,  часто ссылаются в  оправдание
на то,  что великий писатель учит различать в самой падшей душе
"искру Божию",  что он внушает сострадание к несчастным и т. п.
Сострадание он действительно внушает, и сострадание великое. Но
всегда ли?  Неужели главным компонентом  в  нашем  отношении  к
Ставрогину,   к  Петру  Верховенскому,  к  Свидригайлову  будет
сострадание? Да и обнаружение "искры Божией" в Верховенском или
Смердякове служит плохим утешением;  их преступных действий оно
не оправдает и не смягчит.  Дело в другом:  в  том,  что  их  в
какой-то мере ? не то что оправдывает, но заставляет нас верить
в высокие возможности их потенций, иррационально нами ощущаемый
масштаб их.  Это значит,  конечно,  не то,  что с них снимается
ответственность за совершенное,  а то,  что у  нас  (во  всяком
случае, у читателя, обладающего метаисторическим мироощущением)
возникает уверенность,  что чем глубже спускались эти одержимые
соблазном души, чем ниже были круги, ими пройденные опытно, тем
выше будет их подъем,  тем грандиознее опыт,  тем шире объем их
будущей  личности  и  тем более великой их далекая запредельная
судьба.
     Как художник-этик,   пробуждающий   наше   сострадание   к
несчастным и падшим,  Достоевский велик - так велик,  что этого
одного было бы достаточно,  чтобы упрочить за ним навсегда одно
из первых мест  в  пантеоне  всемирной  литературы.  Не  менее,
вероятно,  велик  он и как художник-вестник Вечно Женственного;
только искать веяние  этого  Начала  нужно  не  в  замутненных,
душевно   искалеченных,   внутренне   потерявшихся,   снижаемых
собственной  истеричностью  образах  Настасьи  Филипповны   или
Катерины Ивановны,  а в том варианте общечеловеческой темы,  на
Западе разработанной в лице Маргариты и Сольвейг, который у нас
создал   именно   Достоевский.   История  Сони  Мармеладовой  и
Раскольникова - это потрясающее свидетельство о  том,  как  das
Ewig Weibliche zieht uns heran.
     Но еще более велик Достоевский именно  тем,  что  проводит
нас,  как Вергилий проводил Данте,  по самым темным, сокровенно
греховным,  самым неозаренным кручам,  не  оставляя  ни  одного
уголка   -  неосвещенным,  ни  одного  беса  -  притаившимся  и
спрятавшимся. В этом и состояла главная особенность его миссии:
в  просветлении  духовным  анализом самых темных и жутких слоев
психики.  В этом отношении он является не только  великим,  но,
пожалуй,  глубочайшим  писателем всех времен.  Дальше перед ним
начиналось другое: пронизывание таким анализом и светлых слоев,
но на этой дороге он едва успел сделать первые шаги.
     Во всяком случае,  если для тех конечных целей демиурга, о
которых я говорил в предыдущей главе, нужно предельно расширить
границу личности  и  включить  в  зону,  ею  охваченную,  самые
кромешные  слои  инфрафизики (ибо пока они не изведаны,  они не
могут быть и просветлены),  то никто не сделал  для  этого  так
много, как Достоевский.
     Я не случайно упомянул Данте.  Но,  чтобы правильно понять
эту связь, следует ясно отдавать себе отчет в различных планах,
различных формах и стадиях подобного спуска  в  инфрафизические

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 : 281 : 282 : 283 : 284 : 285 : 286 : 287 : 288 : 289 : 290 : 291 : 292 : 293 : 294 : 295 : 296 : 297 : 298 : 299 : 300 : 301 : 302 : 303 : 304 : 305 : 306 : 307 : 308 : 309 : 310 : 311 : 312 : 313 : 314 : 315 : 316 : 317 : 318 : 319 : 320 : 321 : 322 : 323 : 324 : 325 : 326 : 327 : 328 : 329 : 330 : 331 : 332 : 333 : 334 : 335 : 336 : 337 : 338 : 339 : 340 : 341 : 342 : 343 : 344 : 345 : 346 : 347 : 348 : 349 : 350 : 351 : 352 : 353 : 354 : 355 : 356 : 357 : 358 : 359 : 360 : 361 : 362 : 363 : 364 : 365 : 366 : 367 : 368 : 369 : 370 : 371 : 372 : 373 : 374 : 375 : 376 : 377 : 378 : 379 : 380 : 381 : 382 : 383 : 384 : 385 : 386 : 387 : 388 : 389 : 390 : 391 : 392 : 393 : 394 : 395 : 396 : 397 : 398 : 399 : 400 : 401 : 402 : 403 : 404 : 405 : 406 : 407 : 408 : 409 : 410 : 411 : 412 : 413 : 414 : 415 : 416 : 417 : 418 : 419 : 420 : 421 : 422 : 423 : 424 : 425 : 426 : 427 : 428 : 429 : 430 : 431 : 432 : 433 : 434 : 435 : 436 : 437 : 438 : 439 : 440 : 441 : 442 : 443 : 444 : 445 : 446 : 447 : 448 : 449 : 450 : 451 : 452 : 453 : 454 : 455 : 456 : 457 : 458 : 459 : 460 : 461 : 462 : 463 : 464 : 465 : 466 : 467 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.