Случайный афоризм
Нашёл в книге мысль, которая перевернёт всю его жизнь. И стал читать всё подряд, чтобы не упустить ни одной мысли, способной перевернуть жизнь. (Елена Ермолова)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1962 году скончался(-лась) Герман Гессе


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   - Без посторонних, - согласилась она. Она легла ничком, согнув ноги в
коленях,  так что туфельки болтались в воздухе; щека уткнулась в выцвет-
шее одеяло.  Сбросила туфельки, сначала одну, потом другую. - Расстегни,
Джонни.
   Он опустился на колени и расстегнул "молнию". В тишине это прозвучало
особенно громко. Ее спина казалась смуглой по сравнению с белой полоской
бикини. Он поцеловал ее между лопаток, и она вся подобралась.
   - Сара. - Шепотом.
   - Что?
   - Я должен тебе кое-что сказать.
   - Ну?
   - Во время одной из операций хирург по ошибке отхватил мне...
   Она шлепнула его по плечу.
   - Ты все тот же,  Джонни.  Еще скажи,  что у тебя был  друг,  который
свернул себе шею на карусели.
   - Точно.
   - Что-то не похоже,  будто они тебя навек изуродовали.  - Она поймала
его взгляд, глаза у нее так и светились. - Совсем не похоже. Проверим?
   Пряно пахло сеном.  Время застыло.  Грубость армейского одеяла, глад-
кость ее кожи,  ее нагота...  Он вошел в нее, как входят в старый, не до
конца забытый сон.
   - Джонни... о боже... - В голосе нарастающее возбуждение. Ускоряющий-
ся танец бедер. Слова откуда-то издалека. Ее волосы обжигали ему плечо и
грудь. Он зарылся в них с головой, потерялся в этом полумраке.
   Время застыло. Запах сена. Одеяло грубой выделки. Старый сарай, слег-
ка поскрипывающий,  как оснастка корабля,  на осеннем ветру. Слабый свет
пробивается сквозь щели в потолке, расслаиваясь на десятки солнечных ни-
тей, в которых пляшут частички мякины. Пляшут, кружатся.
   Она выкрикнула.  В  какой-то миг она выкрикнула его имя,  еще раз,  и
еще, и еще - как будто заклинала. Ее ноготки вдруг вонзились в него. Вот
и откупорено старое вино, вино прекрасного урожая.
   Потом они сидели у окна,  смотрели во двор.  Сара набросила платье на
голое тело и ненадолго оставила его одного. Он сидел, ни о чем не думая,
достаточно было и того,  что он видит, как она появилась в другом оконце
и направилась через двор к крыльцу.  Она наклонилась над детской кроват-
кой, поправила одеяла. Когда она возвращалась, ветер развевал ее волосы,
ловил за подол платья.
   - Он поспит еще полчасика, - сказала она.
   - Правда? - улыбнулся Джонни. - Я, пожалуй, тоже посплю.
   Она провела босой ногой, одними пальцами, по его животу.
   - Только попробуй.
   И все повторилось, только на этот раз она сидела, почти в молитвенной
позе, - голова склоненная, волосы закрывают лицо... И вот все кончено.

   - Сара...
   - Нет, Джонни. Не говори ничего. Пора.
   - Я только хотел сказать, какая ты красивая.
   - Правда?
   - Правда, - ласково сказал он. - Милая Сара.
   - Мы все вернули? - спросила она.
   Джонни улыбнулся.
   - Мы сделали все, что могли.

   Вернувшись домой из Уэстбрука,  Герберт как будто не удивился, увидев
Сару. Он поздоровался с ней, повозился с ребенком и упрекнул Сару за то,
что не приезжала с сыном раньше.
   - У него ваши волосы и цвет лица,  - сказал Герберт.  - Думаю,  что и
глаза будут такие же, когда перестанут меняться.
   - Лишь бы умом пошел в отца,  - сказала Сара. Она надела передник по-
верх голубого шерстяного платья.  Солнце садилось. Еще минут двадцать, и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.