Случайный афоризм
Ни один жанр литературы не содержит столько вымысла, сколько биографический. Уильям Эллери Чэннинг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1870 году скончался(-лась) Александр Дюма


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

глаза Антону. - А ненастоящему на Земле  делать  нечего.  Кому  он  нужен,
дезертир в коммунизм?
     Почему-то все замолчали. И почему-то Антону  стало  нестерпимо  жалко
Саула и страшно за него. У Саула, несомненно, была беда. И очень непростая
беда, такая же необычная, как и он сам, как его слова и поступки.
     Вадим с деланным оживлением вскричал:
     - А вот кстати... Мы  же  забыли!  За  что  меня  пырнули  мечом  эти
угнетенные? Надо выяснить!
     Он подбежал к Хайре, у которого ноги  подламывались  от  усталости  и
плохих предчувствий и снова прикрепил к его вискам рожки мнемокристаллов.
     - Слушай-ка, питекантроп, - сказал он. - Почему преступники,  которые
везли тебя, напали на нас? Они что, тебя очень любят?
     Хайра ответил:
     - По повелению Великого и могучего утеса, сверкающего боя, с ногой на
небе, живущего, пока не исчезнут машины, преступники заточаются  здесь  до
тех пор, пока не исчезнут машины...
     - То есть, навсегда, - пояснил Вадим.
     - ...Но если преступник сделает, чтобы машина двигалась, он  получает
милость и возвращается за горы. Те, которые везли  меня,  шли  домой.  Они
были почти уже люди. На заставе я должен был отпустить их и  пересесть  на
птиц. Но они не сумели сохранить меня, хотя и хотели,  потому  что  хотели
жить. А теперь их заколют. - Он нервно зевнул и добавил: - Если солнце уже
взошло, то их уже закололи.
     Антон вскочил, опрокинув кресло.
     - О господи! - сказал Саул и выронил трубку.



                                    7

     Носителя копья из рода холмов посадили между  Саулом  и  Антоном.  Он
снова был закутан в свою шубу, от которой теперь  пахло  дезинсекталем,  и
сидел смирно, беспокойно шевеля коротким носом:  принюхивался.  Было  пять
часов утра, занималась бледная ледяная заря. И было очень холодно.
     Вадим молча вел глайдер на максимальной скорости и думал только одно:
"успеем  или  не  успеем?".  Хотя  бы  эти  бедняги  не   решились   сразу
возвращаться в поселок. Но он понимал, что больше им деваться было некуда.
Это был их единственный шанс на спасение - попытаться смягчить  начальника
стражи рассказом о том, как они  геройски  защищали  его  посланника.  Эта
грубая скотина прикончит их сразу же, с горечью подумал Вадим. Если мы  не
успеем. Он представил себе, как они поставят Хайру перед толстым носителем
отличного меча и он, Вадим, скажет: "Кайра-мэ  сорината-му  каро-сика!"  -
"Вот ваш человек!" - и визгливо-жалобно завопит: "Татимата-нэ  корису!"  -
"Не сметь убивать этих свободных!" Он все время твердил в уме эти фразы, и
в конце концов они потеряли для него всякий смысл. Все это не так  просто.
Может быть, придется вести длинный  разговор.  А  вряд  ли  носитель  меча
добровольно согласится прикрепить к своей немытой  голове  мнемокристаллы.
Вадим покосился на блестящий ящик анализатора. Придется его  скрутить.  Не
зря же  я  тащил  эти  двадцать  четыре  килограмма  от  кают-кампании  до
глайдера.
     Антон спросил:
     - А что было в послании?
     Вадим достал из кармана помятый листок и, не поворачиваясь,  протянул
его через плечо.
     - Я немного подредактировал, - сказал он. - Перевод карандашом  между
строчек.
     Антон взял листок и стал читать вполголоса:
     - "Лучезарному колесу в золотых мехах, носителю грозной стрелы, слуге
под самым седалищем Великого и могучего утеса, сверкающего боя, с ногой на
небе, живущего, пока не исчезнут машины, к ступне повергает это  донесение

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.