Случайный афоризм
В процессе писания есть нечто бесконечное. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

"Новейшие приемы выслеживания тахоргов". Книга была  старинная,  бумажная,
читанная-перечитанная еще дедом Вадима. На обложке  был  изображен  пейзаж
планеты-заповедника Пандоры с двумя чудовищами на переднем плане.
     Вадим ел, листая книжку и с удовольствием поглядывал  на  хорошенькую
дикторшу, рассказывавшую что-то о боях  критиков  по  поводу  эмоциолизма.
Дикторша была новая и она нравилась Вадиму уже целую неделю.
     - Эмоциолизм! - со вздохом сказал Вадим и  откусил  от  бутерброда  с
козьим  сыром.  -  Милая  девочка,  ведь  это  слово  отвратительно   даже
фонетически. Поедем лучше с нами! А оно  пусть  останется  на  Земле.  Оно
наверняка умрет к нашему возвращению - можешь быть уверена.
     - Эмоциолизм как направление обещает многое, -  невозмутимо  говорила
дикторша. - Потому  что  только  он  сейчас  дает  по-настоящему  глубокую
перспективу существенного уменьшения энтропии эмоциональной  информации  в
искусстве. Потому что только он сейчас...
     Вадим встал и с бутербродом в руке подошел к распахнутой стене.
     - Дядя  Саша,  -  позвал  он,  -  вам  ничего  не  слышится  в  слове
"эмоциолизм"?
     Сосед, заложив руки за спину, стоял перед  развороченным  вертолетом.
"Колибри" трясся, как дерево под ветром.
     - Что? - сказал дядя Саша не оборачиваясь.
     - Слово "эмоциолизм", -  повторил  Вадим.  -  Я  уверен,  что  в  нем
слышится похоронный звон, видится нарядное здание крематория,  чувствуется
запах увядших цветов.
     - Ты всегда был  тактичным  мальчиком,  Вадим,  -  сказал  старик  со
вздохом. - А слово действительно скверное.
     - Совершенно безграмотное, - подтвердил Вадим, жуя. - Я рад,  что  вы
тоже это чувствуете... Послушайте, а где ваш скальпель?
     - Я уронил его внутрь, - сказал дядя Саша.
     Некоторое время Вадим разглядывал мучительно трепещущий вертолет.
     - Вы знаете, что вы сделали, дядя Саша? - сказал он.  -  Вы  замкнули
скальпелем дигестальную систему. Я сейчас  свяжусь  с  Антоном,  пусть  он
привезет вам другой скальпель.
     - А этот?
     Вадим с грустной улыбкой махнул рукой.
     - Смотрите, - сказал он, показывая остаток бутерброда. - Видите? - Он
положил бутерброд в рот, прожевал и проглотил.
     - Ну? - с интересом спросил дядя Саша.
     - Такова в наглядных образах судьба вашего инструмента.
     Дядя Саша посмотрел на вертолет. Вертолет перестал вибрировать.
     - Все, - сказал Вадим. - Нет больше вашего скальпеля. Зато  "колибри"
у вас теперь заряжен. Часов на тридцать непрерывного хода.
     Сосед пошел вокруг вертолета, бесцельно трогая его за  разные  части.
Вадим засмеялся и вернулся к столу. Он доедал второй бутерброд  и  допивал
второй  стакан  простокваши,  когда  щелкнул  замок  информатора  и  тихий
спокойный голос сказал:
     - Вызовов и посещений не было. Антон, уходя в город,  желает  доброго
утра и предлагает немедленно после  завтрака  начать  отрешение  от  всего
земного. В институт поступило девять новых задач...
     - Не надо подробностей, - попросил Вадим.
     - ...задача номер девятнадцать пока не решена.  Пэл  Минчин  доказала
теорему о существовании полиноминальной  операции  над  Ку-полем  структур
Симоняна. Адрес: Ричмонд, семнадцать-семнадцать-семь. Все.
     Информатор щелкнул, помолчал и добавил поучающе:
     - Завидовать дурно. Завидовать дурно.
     - Балбес! - сказал Вадим. -  Я  совершенно  не  завидую.  Я  радуюсь!
Молодчина, Пэл! - он задумался, глядя в сад. - Нет, - сказал он. -  Сейчас
все это долой. Надо отрешаться от земного.
     Он швырнул грязную посуду в мусоропровод и вскричал:
     - На тахоргов! Украсим кабинет Пэл Минчин  -  Ричмонд,  семнадцать  -
семнадцать-семь черепом тахорга!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.