Случайный афоризм
Читатели любят лучших авторов, писатели – только мертвых. Гарун Агацарский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

заменитель - эрзац. И стал советский солдат ходить не в кожаных сапогах, а
в кирзовых. Конечно, в столичных гарнизонах "придворные" полки  и  дивизии
обували в кожаную обувь. Пусть иностранцы думают, что  советскому  солдату
живется хорошо. И советские оккупационные войска в соцлаге -  в  Германии,
Польше, Венгрии обували в кожаные сапоги - пусть все верят, что  Советский
Союз - сверхдержава. Но всех своих солдат сверхдержава  кожаными  сапогами
обеспечить не могла, и потому советский солдат по Союзу  ходил  в  сапогах
кирзовых. А неудобно. В прямом смысле и в переносном.  Особенно  неудобно,
когда предстоит выполнять почетную интернациональную задачу.
     Летом 1968 года меня, молодого офицерика, занесла  военная  судьба  в
Карпаты   на   границу   с   братской   социалистической    Чехословакией.
Контрреволюция душила страну, и нашей доблестной Советской Армии надо было
вмешаться и народу братскому  помочь,  но...  В  кирзах  неудобно.  Просто
нехорошо  воину-освободителю   Европу   топтать   неполноценным   сапогом.
Несподручно. Понятно, у нас, офицеров, сапожки что надо  -  со  скрипом  и
блеском. Но солдатики наши обуты неприлично.
     Изнываем мы в ожидании. Неделю в  лесах  ждем,  другую.  Месяц  ждем,
другой ждем. А дело уже к августу клонится. Надоело в лесах. Или  бы  одно
решение наши вожди приняли, или другое: или  вернули  бы  наши  дивизии  в
лагеря и военные городки, или бы  дали  приказ  оказать  интернациональную
помощь братскому народу... Но нет решения, и потому  мы  ждем.  Весь  день
занятия до двенадцатого пота, а вечером ужин у костра и гадаем:  пойдем  в
Чехословакию, не пойдем... И снова занятия с утра, а то и  с  вечера...  И
снова гадаем.
     А потом эдак под вечер на просеке, вдоль которой стоял наш  батальон,
появились огромные автомобилищи  "Урал-375".  На  каждом  хороших  кожаных
сапог по много тонн: забирай! И валят те сапоги прямо  на  просеку,  точно
как самосвалы бросают скальную породу в кипящую воду,  перекрывая  Енисей.
Много сапог. Без счета. Есть,  конечно,  счет,  но  без  особой  точности:
забирай, всем хватит.  Старшина,  сколько  у  тебя  народа?  Сто  двадцать
девять? Вот сто двадцать девять  пар!  Размеры?  Разберетесь.  С  соседями
поменяетесь. А у тебя сколько? Двести пятьдесят семь? Вот тебе куча!
     И по всем просекам одновременно тысячи пар валят  на  землю.  Десятки
тысяч пар. Сотни тысяч. Всех  переобуть  за  одну  ночь!  Плохие  кирзовые
сбросить, хорошие кожаные обуть! В нашем лесу мы совсем не одни. Правее  -
батальон и левее - батальон. Впереди нас - какие-то артиллеристы, дальше в
ельнике - еще батальон, и еще один, и так до  бесконечности.  И  все  леса
соседние и дальние войсками забиты. А нас ведь не батальоны, не полки и не
дивизии, нас целые армии: 8-я гвардейская танковая армия переобувается,  и
13-я армия, и еще какая-то позади нас. Всем враз сапог подвезли изрядно. С
запасом.  С  перебором.  И  уже  по  всем  просекам,  по   всем   полянкам
поскрипывают новыми сапожками наши  солдатики.  Приятно  посмотреть:  кожа
яловая. Высший класс. Загляденье. Из государственных резервов.
     Леса наши приграничные все разом переполнились скрипом кожаных сапог,
вроде как трелями весенних птиц. И этот скрип  наводил  на  размышления  и
выводы.
     Командир нашего батальона собрал офицерский состав. Матерый был такой
комбатище. Подполковник Протасов. Слов лишних не любил: "Товарищи офицеры,
- говорит, - надо выпить и закусить. Кто знает, что ждет нас за поворотом?"
     Сели мы в бронетранспортер - и в деревеньку соседнюю. А там в  кабаке
и  артиллерийские  офицеры  уже  пьют,  и  саперные,  и  политические.  Не
протолкнуться.
     Всем ясно, что зря наша любимая Родина своих  сыновей  не  балует.  А
коли так, надо  выпить.  Может  быть,  последний  раз  пьем.  Может  быть,
придется воевать за свободу братского народа Чехословакии,  и  в  кровавой
борьбе против капиталистов сложить голову. Подняли мы тогда наши фляги  за
Чехословакию, за ее свободолюбивый народ, который нашей  помощи  жаждет  и
которую мы ему окажем. Бескорыстно окажем. Мы добрые.  Мы  всем  помогаем.
Когда просят. Когда не просят, тоже помогаем. Одним словом,  сидим,  пьем.
Приказа пока нет, но уже всем ясно: и нам, офицерам, и солдатикам нашим, и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.