Случайный афоризм
Истина, образование и улучшение человечества должны быть главными целями писателя. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                               Пол АНДЕРСОН

                          ТРИ СЕРДЦА И ТРИ ЛЬВА



                                  ПРОЛОГ

     Сколько времени минуло... Мне кажется, что рассказать обо всем этом -
моя обязанность. Мы встретились, Хольгер и я, больше двадцати  лет  назад.
Другие времена, другие люди. Улыбчивые парни, которым я  сейчас  преподаю,
разумеется, очень милые ребята, но мы говорим и думаем на разных языках, и
нет смысла прикидываться, будто это не так. Сомневаюсь, чтобы они поверили
моему рассказу. Они более трезвомыслящие, чем были мы  когда-то  я  и  мои
друзья. И жизнь, похоже, кажется нынешним парням не столь приятной штукой,
как когда-то нам. Но что  поделать  -  они  росли  среди  необыкновенного.
Откройте любой научный журнал, любую газету, выгляните  в  окно,  а  потом
спросите себя: "Ну как, ты и теперь веришь, что необычное не стало в нашем
мире повседневностью?!"
     Лично мне рассказ Хольгера кажется правдой. Понятно, я не  настаиваю,
что все так и было. У меня нет никаких доводов, чтобы  подтвердить  что-то
или опровергнуть. Есть лишь надежда, что этот рассказ найдет хоть какой-то
отклик. Допустим, чисто  теоретически,  что  все,  услышанное  мною,  было
правдой. В таком случае история эта несет в себе  кое-какие  полезные  для
нашего будущего  знания,  которые  мы  наверняка  смогли  бы  хоть  как-то
использовать. Допустим благоразумия ради, что все было сном или высосанной
из пальца байкой. Но и в этом случае историю Хольгера стоит запечатлеть  -
хотя бы ради нее самой.
     По  крайне  мере,  одно  неопровержимо:  Хольгер  Карлсен  работал  в
конструкторском бюро, куда поступил и  я  осенью  далекого  1938  года.  В
последующие несколько месяцев я узнал его хорошо.
     Он был датчанином и,  как  большинство  молодых  скандинавов,  жаждал
познать мир. Еще мальчишкой он исколесил почти всю  Европу,  пешком  и  на
велосипеде. Потом,  исполненный  традиционного  в  его  стране  восхищения
Соединенными Штатами, он добился стипендии в одном из наших  колледжей  на
востоке страны и стал учиться на инженерном факультете. А летом где-нибудь
подрабатывал и скитался автостопом по всей Северной Америке. Он так  любил
эту страну, что,  получив  диплом,  нашел  здесь  работу  и  не  на  шутку
собирался получить американское гражданство.
     Все мы ходили у него в друзьях. Он был симпатичным спокойным  парнем,
прочно стоял на земле, обладал незатейливым чувством юмора, а  в  желаниях
был скромен; разве что время от времени, чтобы  побаловать  себя,  навещал
один датский ресторанчик, съедал сморреброд и запивал его датской  водкой.
Как инженер он оказался вполне на уровне, пусть  даже  не  мог  похвастать
"озарениями" - он  был  скорее  практиком,  предпочитал  не  теоретический
анализ, а методичную  рутинную  работу.  Одним  словом,  его  нельзя  было
назвать обладателем выдающегося интеллекта.
     Как раз наоборот обстояло  с  его  обликом.  Он  был  огромен,  почти
двухметрового роста, но рост скрадывали широченные плечи.  Разумеется,  он
играл в футбол и наверняка стал бы  звездой  университетской  команды,  не
уделяй он столько времени  науке.  Неправильные  черты  почти  квадратного
лица, высокие скулы, выдающийся подбородок. Орлиный нос. Картину завершали
светлые волосы и голубые, широко расставленные глаза. Будь у него  получше
с техникой (очень уж он боялся ненароком ранить чувства местных девушек, я
имею в виду), он мог бы стать заправским сердцеедом.  Однако  эта  робость
как раз и удерживала его, и он никогда не доводил приключения такого  рода
до чего-то большего. Словом, Хольгер был милым, в меру  заурядным  парнем,
каких потом стали называть "душа - человек".
     Он рассказал мне кое-что о себе.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.