Случайный афоризм
Никогда слава не придет к тому, кто сочиняет дурные стихи. Михаил Афанасьевич Булгаков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Пол Андерсон. Самое долгое плавание


Пол Андерсон.

                          Самое далекое плавание.
                 Poul Anderson. The Longest Voyage (1961).


     О небесном корабле мы впервые услышали на  острове,  который  местные
жители называли Ярзик или как-то в этом  роде:  язык  уроженцев  Монталира
плохо приспособлен для таких варварских звуков. Это случилось почти  через
год, после того как "Золотой скакун" отплыл из порта Лавр; к тому  времени
мы обошли, по нашим подсчетам, уже полсвета. Днище нашей бедной  каравеллы
обросло таким толстым слоем водорослей и ракушек, что даже на всех парусах
она едва тащилась по морю. Питьевая вода, еще оставшаяся в бочках, зацвела
и протухла, сухари кишели червями,  у  некоторых  матросов  уже  появились
признаки цинги.
     - Нам нужно где-то пристать к берегу,  придется  рискнуть,  -  сказал
капитан Ровик. Помню, как глаза его сверкнули, как он погладил свою  рыжую
бороду и пробормотал:  -  Давно  мы  никого  не  расспрашивали  о  Золотых
городах. Может, на этот раз повезет и мы встретим  кого-нибудь,  кто  хоть
слышал о них.
     Мы  прокладывали  курс  нашей  каравеллы,  ориентируясь  по  страшной
планете, которая всходила на небе все выше, чем дальше мы  шли  на  запад.
День за днем рассекали пустынный  океан.  В  команде  зрело  недовольство,
снова начались мятежные разговоры. Говоря по совести, я  не  мог  осуждать
матросов.  Попытайтесь,  государи  мои,  представить  себе,  в  каком   мы
находились положении. Неделя за неделей перед глазами одно и то же:  синие
волны, белая пена да облака высоко в тропическом небе; в  ушах  раздавался
только свист ветра, рокот валов, треск шпангоута и  еще  по  ночам  иногда
громкое чмоканье -  это  наш  путь  пересекало  морское  чудовище,  волны,
поднятые им, перекатывались через палубу. Достаточно страшно  для  простых
матросов, неграмотных людей,  которые  все  еще  думали,  что  наш  мир  -
плоский. А тут еще Тамбур, неизменно висящий  над  бушпритом  и  все  выше
поднимающийся в небо. Всякому было ясно, что рано или поздно нам  придется
пройти прямо под этой мрачной планетой...
     - А на чем она держится? - толковали на баке. - Не сбросит ли  ее  на
нас разгневанный бог?
     Кончилось тем, что  к  капитану  Ровику  отправилась  депутация.  Эти
грубые сильные парни робко и почтительно попросили  его  повернуть  назад.
Робко и почтительно, однако остальные ждали внизу.  Мускулистые  загорелые
тела напряглись под изодранной одеждой, руки  были  готовы  схватиться  за
кинжалы и вымбовки. Правда, мы, офицеры, собравшиеся на квартердеке,  были
вооружены шпагами и  пистолетами.  Но  нас  было  всего  шестеро,  включая
испуганного мальчика, то  есть  меня,  и  старика  звездочета  Фрода.  Его
одеяние и белая борода внушали уважение, но вряд ли  могли  пригодиться  в
схватке.
     Выслушав требование матросов. Ровик долго молчал. Тишина  становилась
все напряженней; в конце концов на свете, кажется, только и осталось,  что
свист ветра в снастях да сверкание океана,  простиравшегося  без  конца  и
края. Наш командир  выглядел  необычайно  величественно,  ибо  для  приема
депутации вырядился в  ярко-красные  штаны  и  камзол  с  полами,  которые
топырились колоколом. Наряд дополняли  начищенные  до  зеркального  блеска
шлем и нагрудник. Над блистающим шлемом колыхались перья, сверкали в лучах
солнца бриллианты перстней, унизывающих его  пальцы,  и  рубины  на  эфесе
шпаги. Однако, когда он наконец открыл рот, он заговорил отнюдь не  языком
рыцаря и придворного королевы;  это  был  грубый  говор  мальчишки-рыбака,
росшего когда-то в Андее.
     - Домой захотелось, ребятки? Наплевать вам на попутный ветер и жаркое

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.