Случайный афоризм
Писатель обречен на понимание. Он не может стать убийцей. Альбер Камю
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Проход  был  длинным,  извилистым,  пересеченным  множеством   других
тоннелей. Не веди меня мое обоняние, я бы скоро заблудился. Путь  освещали
испускавшие огонь руки - над каждой, выбитой  в  скале  кельей.  Но  кельи
встречались редко. Общеизвестно, что кандидат на первую ступень посвящения
должен в одиночестве провести здесь сутки,  и  лишь  в  отдельных  случаях
после этого на него снисходило благочестие и святость. Утверждали, что так
душа вознаграждается за творимые без помех молитвы и размышления.  Но  мне
как-то не верилось, что благие влияния проникают также  и  в  подсознание.
Некие запахи, едва уловимые даже моим волчьим обонянием - от них шерсть на
загривке становилась дыбом.
     Через  некоторое  время  эти  запахи  были  заглушены  запахом,  след
которого вел  меня.  Когда,  наконец,  я  добрался  до  источника  запаха,
пришлось на время задержать дыхание. Так, не дыша, я и заглянул в келью.
     Тусклое голубое свечение, льющееся с пальцев над входом, давало света
вряд ли больше, чем ночник в больничной палате. На соломенном тюфяке  спал
Мармидон. Чтобы было теплее, он укрылся рясой, столь же грязной, как и его
кожа. Помимо рясы у него были  сухарь,  жестяная  банка  с  водой,  чашка,
иоаннитская библия и свеча, чтобы можно было  читать  эту  библию.  Должно
быть, он покидал келью только  когда  нужно  было  посетить  расположенную
дальше по тоннелю каморку с люком. Но если бы  он  вообще  не  выходил  из
кельи, особенного различия не было бы. Ф-фу!
     Отступив  немного,  я  превратил  себя  в  человека.  В  этом  облике
зловонные испарения  действовали  на  меня  не  так  сильно.  Да  и  вновь
обретенный  разум  человека  взял  верх  над  инстинктами  зверя.  Кстати,
Мармидон, несомненно, даже не замечал зловония.
     Я вошел в его жилище. Опустившись на корточки, потряс его за плечо, а
свободной рукой вытащил нож.
     - Вставай, ты!
     Он забарахтался, проснулся и, увидев меня, застыл с  разинутым  ртом.
Должно быть, я представлял собой весьма зловещее зрелище.  На  голое  тело
местами  надето  что-то  черное  и  облегающее,  а  на  лице  нет  и  тени
милосердия. А он - его лицо с ввалившимися глазами выглядело тоже  неважно
в этом мертвенном свете. Он не успел закричать, я зажал ему рот ладонью.
     Щетина на небритой физиономии скрипела и покалывала  мне  руку.  Тело
посвященного колыхалось, как тесто.
     - Тихо, - сказал я выразительно, - или я выпущу тебе кишки.
     Он показал знаками, что согласен, и я отпустил его.
     - М-м-мистер Матучек,  -  шептал  он.  И,  съежившись,  все  старался
отползти от меня, пока не наткнулся на стену.
     Я кивнул.
     - Пришел потолковать с тобой.
     - Я... Как... О чем, во имя господа?
     - Верни нам мою дочь в целости и сохранности.
     Мармидон чертил в воздухе кресты и другие знаки.
     - Вы сошли с ума? - он нашел в себе силы  внимательно  посмотреть  на
меня и сам ответил на свой вопрос.
     - Нет. Я могу сказать это твердо...
     - Я не одержим демоном! - прорычал я. - И я не сумасшедший. Говори!
     - Н-н-но мне нечего сказать. Ваша дочь? Я и не знал, что у  вас  есть
дочь!
     Мир закружился. Я попятился назад. Он не лгал.  Он  не  мог  лгать  в
таком состоянии.
     - А? - только и мог сказать я.
     Он немного успокоился,  пошарил  вокруг  в  поисках  очков.  Нащупав,
нацепил их и, опустившись на тюфяк, вновь взглянул на меня.
     - Это святая правда, - сказал он настойчиво. - Почему у  меня  должны
оказаться сведения о вашей семье? Почему  кто-то  из  вашей  семьи  должен
оказаться здесь?
     -  Потому,  что  вы  сделались  моими  врагами,  -   во   мне   опять

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.