Случайный афоризм
Нигде так сильно не ощущаешь тщетность людских надежд, как в публичной библиотеке. (Сэмюэл Джонсон)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                         "НАМ, ПОЖАЛУЙ, ПОРА ИДТИ"


     Познакомились мы на деловой почве. Фирма Микельса, решив открыть свой
филиал на окраине Ивенстона, обнаружила, что  в  моем  владении  находится
самый многообещающий земельный участок. Они предложили мне большие деньги,
но я заупрямился; они увеличили сумму  -  я  не  сдавался,  и  тогда  меня
посетил сам босс. Он оказался не совсем таким, каким  я  себе  представлял
его. Настроен он был, конечно, агрессивно, но держался настолько  вежливо,
что это не оскорбляло, а манеры  его  были  так  изысканы,  что  почти  не
бросался в глаза недостаток образования. Этот недостаток он весьма успешно
изживал, посещая вечернюю школу, популярные  лекции  и  поглощая  огромное
количество книг.
     Не прерывая нашей деловой беседы,  мы  с  ним  отправились  промочить
горло. Он привел меня в бар, где мало что напоминало о  Чикаго,  -  тихий,
запущенный, без музыкального  автомата,  без  телевизора;  книжная  полка,
несколько шахматных досок; и к тому же там не было тех подонков и жуликов,
которыми обычно кишат  подобные  заведения.  Кроме  нас  там  еще  было  с
полдюжины  посетителей:  некто,  смахивающий  на  профессора  в  отставке,
какие-то люди, с настоящим знанием дела спорившие  на  политические  темы,
молодой человек, обсуждавший с барменом вопрос о том, кто  оригинальнее  -
Барток или Шенберг. Нам с Микельсом достался столик в углу и датское пиво.
     Я сказал ему, что меня совершенно  не  интересуют  деньги,  просто  я
считаю  идиотством  ради  возведения  еще  одного   хромированного   сарая
уродовать бульдозерами живописную местность. Прежде чем ответить,  Микельс
набил  свою  трубку.  Это  был  худощавый  стройный  мужчина   с   длинным
подбородком и римским носом,  седеющими  волосами  и  темными  сверкающими
глазами.
     - А разве мой представитель не объяснил вам? - спросил он. - Мы вовсе
не  собираемся  строить  ряды  одинаковых,  портящих   вид   бараков.   Мы
остановились на шести основных  проектах  с  вариантами;  на  чертеже  это
выглядит вот так.
     Он достал карандаш и бумагу и начал набрасывать план. В разговоре его
акцент становился заметнее, но речь сохраняла прежнюю беглость. И он делал
свое дело лучше, чем все те, кто выступал раньше от его имени.
     - Нравится вам это или  нет,  -  сказал  он,  -  но  сейчас  середина
двадцатого века, и никуда не денешься от массового  производства.  Получая
все в  готовом  виде,  человечество  не  обязательно  должно  стать  менее
привлекательным;  в  конечном  итоге  оно  может  обрести  даже  некоторое
художественное единство.
     И он принялся объяснять мне, как этого можно достигнуть.
     Он не слишком  торопил  меня,  и,  разговаривая,  мы  отклонялись  от
основной темы.
     - Приятное это местечко, - заметил я. - Как вы его нашли?
     Он пожал плечами.
     - Я частенько брожу ночами по улицам. Изучаю город.
     - А это не опасно?
     - Смотря с чем сравнивать, - с каким-то  мрачным  оттенком  в  голосе
ответил он.
     - О! Видно, вы не из этих мест?
     - Нет. Я приехал в Соединенные Штаты только в 1946 году.  Таких,  как
я, называли перемещенными лицами. Тадом Микельсом я стал потому,  что  мне
надоело писать длинное Тадеуш Михайловский. Так же, как мне ни к чему было
культивировать в себе чувствительность Старого Света; я стремлюсь к полной
ассимиляции.
     При других обстоятельствах он говорил о себе редко и сдержанно. Позже
от восхищенных и завистливых конкурентов я узнал некоторые подробности его
стремительной деловой карьеры. Кое-кто из них до сих  пор  не  верил,  что
можно с выгодой продать дом со скрытой системой отопления меньше,  чем  за

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.