Случайный афоризм
После каждого "последнего крика" литературы я обычно ожидаю ее последнего вздоха. Станислав Ежи Лец
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

больше повторов и многословия, чем в библии. Он включил передатчик.
     - Алло, Адзель, - сказал он по-латыни. - Как дела?
     - Мы находимся у входа в нечто,  похожее  на  таверну,  -  послышался
голос воденита. -  Как  свидетельствует  надпись,  это  дворец  утонченных
наслаждений и крепкой выпивки.
     - О боже! А я остался дома. Послушай, меня вызывает  большое  красное
колесо. Вероятно, для новых вопросов и отсрочек решения, но никогда нельзя
знать заранее. Поэтому держи радио включенным, но молчи,  ясно?  Насколько
можно судить, икрананкийцы не знают об этом средстве связи.  Для  нас  это
козырь про запас. Если только  им  не  рассказали  земцы...  Но  нет,  это
кажется невероятным. Их предки, высаженные лишь  с  небольшим  количеством
инструментов,  столкнувшись   с   необычной   культурой,   быстро   забыли
отечественное искусство и  потеряли  технические  навыки.  Зачем  собирать
пистолеты или делать что-то еще, если вы и так вдвое сильнее туземцев?  За
исключением нескольких бытовых мелочей, люди не внесли ничего нового, и их
знания стерлись из памяти.
     - Хорошо, - сказал Адзель. -  Я  уверяю  капитана  Патрика,  что  это
безвредная магия. Мне все равно как-то придется успокоить его. Удачи!
     Фалькейн вернулся в гостиную и последовал за слугой вниз  по  длинным
коридорам и извивающимся аппарелям. Вокруг кипела  деловая  жизнь:  слышны
были топот ног, голоса, шелест одежды и бумаг.  Проходили  икрананкийцы  -
чиновники, торговцы, лакеи в ливреях, крестьяне  в  юбочках,  скотоводы  в
шляпах и сапогах, посетители издалека,  даже  купец  из  далеких,  теплых,
солнечных  стран  в  сверкающем  драгоценностями  плаще.   Гул   деловитой
озабоченности наполнял императорский  дворец.  Кухонные  запахи  напомнили
Фалькейну, что он голоден. Что и говорить, местная кухня  восхитительна  и
понравится Ван Рийну. Если только...
     У входа в тронный  зал  стояли  на  страже  четыре  земца,  одетые  и
вооруженные так же, как и часовые у  Железного  Дома.  Они  не  делали  на
караул: здесь не были приняты подобные почести, а люди  слишком  презирали
туземцев, чтобы вводить  их.  Кроме  земцев  поблизости  находилось  около
дюжины тирутских лучников. Фалькейн подозревал, что их добавили в связи  с
событиями в Рангакоре. Нельзя было винить Джахаджи в том, что он больше не
доверял своим гвардейцам.
     И все же в его осторожности и недоверии  было  что-то  параноическое.
Вместо того чтобы с радостью принять предложение Фалькейна  о  возвращении
захваченного города, он целую неделю лишь  пристрастно  расспрашивал  его.
Поскольку император ничего не терял, согласившись на это предложение,  его
нерешительность, по-видимому, объяснялась крайней формой ксенофобии. Но  в
чем причина этого и как поступать дальше?
     Проводник Фалькейна отбросил занавес, и Дэвид вошел в зал.
     Джахаджи III ждал его на  Звере  -  химере  из  позолоченной  бронзы,
которую он оседлал. Фалькейн остановился на  требуемой  дистанции  в  семь
шагов  (он  подозревал,  что  эта  дистанция  давала  возможность  земцам,
находившимся  в  тронном  зале,  вмешаться,  если  он  попытается  сделать
смертоносный выпад) и поклонился.
     - Где твой товарищ? - резко спросил император. Он  был  средних  лет,
шерсть его сохранила красно-черный цвет, а начинающий выпячиваться животик
скрывался под алой мантией. Одной рукой он сжимал украшенный  драгоценными
камнями скипетр, который, по существу, являлся копьем.
     - Гвардейский офицер  предложил  нам  совершить  прогулку  по  вашему
городу,  благороднейший,  -  ответил  Фалькейн.  -  Не  желая,  чтобы   мы
отсутствовали оба...
     - Какой офицер? - Джахаджи наклонился вперед.
     Ближайший земец - женщина, которой вполне бы подошла роль  валькирии,
не  будь  она  изуродована  шрамами,  седовласа  и  грязна,   как   старая
растрескавшаяся лохань, - положила руку на меч. Остальные  присутствующие:
писцы, советники, колдуны, младшие сыновья, изучающие науку управления,  -
все придвинулись ближе. Их глаза сверкали в полумраке.
     - Его зовут Хаф Патрик, благороднейший.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.