Случайный афоризм
Писатель, если он настоящий писатель, каждый день должен прикасаться к вечности или ощущать, что она проходит мимо него. Эрнест Хемингуэй
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                                П.АМНУЭЛЬ

                          УБИЙЦА В БЕЛОМ ХАЛАТЕ




     Судебный процесс по делу Алекса Рискинда продолжался три с  половиной
месяца. Все, кто летом 2027 года не отправился в  путешествие  по  Европе,
Азии или Америке (а некоторые даже потратились на круиз по Лунным альпам),
помнят, конечно, и то, что сказал прокурор, и то, что говорил адвокат,  и,
естественно, то, как защищался подсудимый. Еще бы:  все  газеты  посвящали
ходу процесса первые полосы. И приговор не вызвал удивления, его  ждали  -
десять лет тюрьмы.
     Громкое было дело. Но знает ли читатель, насколько громкое? И кстати,
знает ли читатель, что истинная вина Алекса Рискинда была вовсе не в  том,
что он ранним октябрьским утром  2026  года  пришел  с  оружием  в  палату
больницы "Шарей цедек"  в  Иерусалиме  и  собственноручно  застрелил  Хаву
Шпрингер, 32 лет? В преступлении Алекс сознался, глупо было бы  отпираться
от того, что видели все. Но вина-то его  была  вовсе  не  в  этом.  Убийцу
осудили,  а  кто  понял  причину   его   поступка?   Адвокат   говорил   о
невменяемости. Прокурор говорил о преднамеренной жесткости. Судья пришел к
в воду, что даже будучи в состоянии  аффекта,  человек  должен  предвидеть
следствия своих поступков. А  читатели  газет  рассуждали  о  чем  угодно,
только не о том, что происходило на самом деле. По  той  простой  причине,
что истину не знал никто.
     Знал ее раввин Мордехай Райхман,  проживающий  в  Иерусалиме.  Теперь
знаю и я, потому что перед смертью (раввин скончался  в  кругу  семьи  два
месяца назад) он направил в мой адрес плотный пакет, в котором я обнаружил
две магнитофонные  кассеты  и  дискет.  Рав  вовсе  не  требовал  от  меня
молчания, полагаясь на мое здравомыслие и осторожность в суждениях.  Своим
поступком он, очевидно,  спрашивал  -  нужно  ли  сохранять  для  "Истории
Израиля" рассказ о жизни этого человека, Алекса Рискинда?
     По-моему, нужно. В истории не должно быть белых пятен. Даже если  это
грустная история. Или страшная. Впрочем, судите сами.


     Алекс Рискинд был по образованию врачом. Почему я говорю  -  был?  Он
получил образование в Первом Московском медицинском, и этого не отнять.  В
Израиль он приехал в зрелом возрасте, не питая ни малейших иллюзий. Привез
с собой жену  и  сына  трех  лет  -  прелестного  мальчика.  Поселились  в
Иерусалиме, а что это означало в  2018  году,  я  думаю,  рассказывать  не
нужно. Арабы из  восточного  сектора  как  раз  тогда,  если  вы  помните,
объявили себя  единственными  представителями  палестинского  народа,  что
привело к тихой войне всех против всех: палестинцы территорий, все еще  не
переданных под  власть  автономии,  возмутились  -  что  еще  за  деление?
Палестинцы, уже вкусившие самостоятельности, вышли из  себя  -  тоже  мне,
значит,  представители,  даже  своего  муниципалитета  не  имеют.  Жителям
Восточного Иерусалима на  все  эти  вопли  было  начхать  -  они  боролись
исключительно за  свои  права.  А  хуже  всех  было  евреям,  поскольку  в
собственной столице они оказались как бы гостями.
     Алекс Рискинд поселился в Неве Яакове - тоже, знаете, не подарок.  Но
ему все же повезло больше, чем многим прочим олим:  как  раз  в  том  году
вышло послабление - министр здравоохранения Ниссим Харади решил, что олим,
чей врачебный стаж превышает десять лет, могут не идти на переквалификацию
в санитары. Алекс и не пошел. Его взяли на практику  в  "Шарей  цедек",  и
бывший ортопед с удовольствием стал акушером,  ибо  ортопедов  в  больнице
оказалось больше, чем больных, а с акушерами почему-то случился кризис.
     Я  вот  спрашиваю  себя  -  что,  если  бы  Рискинду  дали   все-таки

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.