Случайный афоризм
Тот не писатель, кто не прибавил к зрению человека хоть немного зоркости. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                                П.АМНУЭЛЬ

                          УБИЙЦА В БЕЛОМ ХАЛАТЕ




     Судебный процесс по делу Алекса Рискинда продолжался три с  половиной
месяца. Все, кто летом 2027 года не отправился в  путешествие  по  Европе,
Азии или Америке (а некоторые даже потратились на круиз по Лунным альпам),
помнят, конечно, и то, что сказал прокурор, и то, что говорил адвокат,  и,
естественно, то, как защищался подсудимый. Еще бы:  все  газеты  посвящали
ходу процесса первые полосы. И приговор не вызвал удивления, его  ждали  -
десять лет тюрьмы.
     Громкое было дело. Но знает ли читатель, насколько громкое? И кстати,
знает ли читатель, что истинная вина Алекса Рискинда была вовсе не в  том,
что он ранним октябрьским утром  2026  года  пришел  с  оружием  в  палату
больницы "Шарей цедек"  в  Иерусалиме  и  собственноручно  застрелил  Хаву
Шпрингер, 32 лет? В преступлении Алекс сознался, глупо было бы  отпираться
от того, что видели все. Но вина-то его  была  вовсе  не  в  этом.  Убийцу
осудили,  а  кто  понял  причину   его   поступка?   Адвокат   говорил   о
невменяемости. Прокурор говорил о преднамеренной жесткости. Судья пришел к
в воду, что даже будучи в состоянии  аффекта,  человек  должен  предвидеть
следствия своих поступков. А  читатели  газет  рассуждали  о  чем  угодно,
только не о том, что происходило на самом деле. По  той  простой  причине,
что истину не знал никто.
     Знал ее раввин Мордехай Райхман,  проживающий  в  Иерусалиме.  Теперь
знаю и я, потому что перед смертью (раввин скончался  в  кругу  семьи  два
месяца назад) он направил в мой адрес плотный пакет, в котором я обнаружил
две магнитофонные  кассеты  и  дискет.  Рав  вовсе  не  требовал  от  меня
молчания, полагаясь на мое здравомыслие и осторожность в суждениях.  Своим
поступком он, очевидно,  спрашивал  -  нужно  ли  сохранять  для  "Истории
Израиля" рассказ о жизни этого человека, Алекса Рискинда?
     По-моему, нужно. В истории не должно быть белых пятен. Даже если  это
грустная история. Или страшная. Впрочем, судите сами.


     Алекс Рискинд был по образованию врачом. Почему я говорю  -  был?  Он
получил образование в Первом Московском медицинском, и этого не отнять.  В
Израиль он приехал в зрелом возрасте, не питая ни малейших иллюзий. Привез
с собой жену  и  сына  трех  лет  -  прелестного  мальчика.  Поселились  в
Иерусалиме, а что это означало в  2018  году,  я  думаю,  рассказывать  не
нужно. Арабы из  восточного  сектора  как  раз  тогда,  если  вы  помните,
объявили себя  единственными  представителями  палестинского  народа,  что
привело к тихой войне всех против всех: палестинцы территорий, все еще  не
переданных под  власть  автономии,  возмутились  -  что  еще  за  деление?
Палестинцы, уже вкусившие самостоятельности, вышли из  себя  -  тоже  мне,
значит,  представители,  даже  своего  муниципалитета  не  имеют.  Жителям
Восточного Иерусалима на  все  эти  вопли  было  начхать  -  они  боролись
исключительно за  свои  права.  А  хуже  всех  было  евреям,  поскольку  в
собственной столице они оказались как бы гостями.
     Алекс Рискинд поселился в Неве Яакове - тоже, знаете, не подарок.  Но
ему все же повезло больше, чем многим прочим олим:  как  раз  в  том  году
вышло послабление - министр здравоохранения Ниссим Харади решил, что олим,
чей врачебный стаж превышает десять лет, могут не идти на переквалификацию
в санитары. Алекс и не пошел. Его взяли на практику  в  "Шарей  цедек",  и
бывший ортопед с удовольствием стал акушером,  ибо  ортопедов  в  больнице
оказалось больше, чем больных, а с акушерами почему-то случился кризис.
     Я  вот  спрашиваю  себя  -  что,  если  бы  Рискинду  дали   все-таки

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.