Случайный афоризм
Слова поэта суть уже его дела. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

вообще единственный, кто знает что-то об аварии.  Во  всяком  случае,  моя
первая версия оказалась курам на смех. Что и следовало ожидать.



                                    5

     Борзова я встретил в обсерватории, в зале операторов. Сюда  сводилось
управление  всеми  четырьмя  инструментами  обсерватории  Полюса:  большим
оптическим телескопом  с  двадцатиметровым  зеркалом,  малым  рефлектором,
работавшим в инфракрасном диапазоне, антенной  микроволнового  локатора  и
рентгеновскими детекторами.
     Я пришел сюда поразмышлять в одиночестве, будучи  уверен,  что  после
аварии никому нет дела до астрономии. Николай сидел у пульта,  и  я  хотел
уйти, но Борзов обернулся, и мне пришлось сесть с ним рядом.
     - Авария аварией, - сказал Борзов, - а план планом. Я поработаю, а вы
спрашивайте. Идет?
     Чтобы спрашивать, нужно знать,  о  чем  спрашивать!  Умения  задавать
вопросы у меня никогда не было. И я сказал первое, что пришло в голову:
     - Скажите, Николай Сергеевич, какой доклад вы  собирались  делать  на
конференции?
     - Динамика развития интеллекта. Проблема гениальности в  футурологии.
Знаете ли вы, что гениев на Земле больше нет? Вывелись, как в  свое  время
мамонты.
     Я усмехнулся. Заострение проблемы - неплохой ораторский прием.
     - Напрасно смеетесь! Во все времена над  людьми  со  средним  уровнем
интеллекта возвышались пики  гениев.  Пики-одиночки  колоссальной  высоты.
Чуть пониже шла гряда талантов. Когда мы обработали архивные данные за два
века, оказалось, что высота пиков гениальности  понизилась.  Это,  кстати,
стало  сто  лет  назад  одной  из  причин  для   утверждения,   что   роль
коллективного мышления в науке возрастает.
     Все,  конечно,  не  так  просто,  Леонид  Афанасьевич,  как   я   это
рассказываю.  Исследование  очень  сложно,  и  до  сих  пор   нет   полной
уверенности  в  результате.  А  результат  такой:  человечество  перестало
эволюционировать как разумный вид. Что говорит об этом фантастика,  Леонид
Афанасьевич?
     Я промолчал. Вопрос был риторическим, Борзов и  не  ждал  ответа.  Он
влез в кокон наблюдателя, опустил  колпак,  став  на  время  чем-то  вроде
придатка  к  обсерваторскому  компьютеру.  Я  машинально  отметил,  что  в
фантастике системы "человек - компьютер" были  начисто  отработаны  еще  в
прошлом веке...
     Я попытался вспомнить, кого из наших современников можно по  масштабу
дарования сравнить с Эйнштейном? Кружавина? Бог химии - так о нем говорят.
Но я не  мог  назвать  работу,  которую  он  подписал  бы  один.  Кружавин
руководил огромным коллективом, и в этом качестве  его  знали  все.  Может
быть. Шестов? Единая теория поля - его детище, он сделал то, что оказалось
не по силам Эйнштейну. Но разве он сделал это один? Сотни  исследователей,
которых  он  организовал,  которые   составили   единый   мозг   Института
физпроблем...
     Кто же еще?
     Борзов бормотал что-то,  полузакрыв  глаза.  То  ли  менял  программу
наблюдений, то ли надиктовывал что-то в журнал. Я повернулся к зрительному
пульту - опытные наблюдатели обычно не пользуются им,  предпочитая  прямой
контакт с машиной. Но для дилетантов вроде меня -  в  самый  раз.  Включил
подсветку,  четко  обозначились  цифры  координат,  параметры  исследуемых
объектов. Необычное бросилось в глаза сразу. -  Во  всех  индексах,  кроме
координатных, стояли нули. Иными словами, все приборы пялились в  какие-то
участки неба, где  ровным  счетом  ничего  не  было,  кроме  первозданного
мирового шума, который всякая приличная  машина  сама  вычитает.  Довольно
трудно, по-моему, выбрать на небе участки, где  даже  в  мощные  телескопы

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.