Случайный афоризм
Когда писатель глубоко чувствует свою кровную связь с народом - это дает красоту и силу ему. Максим Горький
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                                П.АМНУЭЛЬ

                              ДОЙТИ ДО ШХЕМА




     В блоках памяти компьютеров Штейнберговского  института  можно  найти
массу любопытного. Особенно для историка.  Сотрудники  очень  настороженно
относятся к посетителям, и они правы. Обычно сюда приходят  люди,  которые
хотят узнать, как могла бы повернуться их жизнь, если бы они в свое  время
не совершили поступка, который на самом деле совершили. Немногие  верят  в
то, что миры, в которых они поступили когда-то иначе, существуют  реально.
Им кажется, что все это - игра воображения. Но почему бы и не  поиграть  -
все кажется таким реальным!
     Праздных посетителей  отсеивает  автоматический  контроль  на  входе.
Элементарно, кстати - проверяют альфа-ритм. Есть зубец -  значит,  человек
подвержен влиянию поля Воскобойникова, нет - значит, нет. Я  вот  оказался
неспособен. Для историка это, кстати, неплохо, иначе я просто запутался бы
в альтернативах, которые сам же и успел создать во Вселенной  за  неполные
сорок лет пребывания в этом лучшем из миров.
     Михаэль  Ронинсон,   напротив,   обладал   ярко   выраженным   зубцом
Воскобойникова. Поэтому, когда он, пройдя обычный контроль, оказался перед
столом Доната Бродецки, у дежурного и тени сомнения не возникло в том, что
новый посетитель ничем не отличается от  десятков  прочих.  Впрочем,  одно
отличие было, причем бросалось в глаза: Ронинсон был одет в черный костюм,
белую рубашку, а на голове, несмотря на жару, сидела большая черная шляпа.
Под шляпой, несомненно,  находилась  черная  же  кипа,  но,  поскольку  на
протяжении всего разговора посетитель шляпу не  снял,  убедиться  в  своем
предположении Поллок не сумел.
     Хочу сразу предупредить - хотя многие из глав моей "Истории  Израиля"
написаны по материалам, не имеющим однозначного  подтверждения,  все,  что
связано с делом Михаэля Ронинсона, надежно  документировано,  и  потому  я
ручаюсь за каждое слово и каждый поступок, какими бы невероятными они  вам
ни показались.
     Итак,  посетитель  в  черной  шляпе  вошел  в   холл   Штейнбергского
института, миновал церебральный контроль, был фиксирован  компьютером  как
потенциальный реципиент, твердым шагом подошел  к  столу  регистрации,  за
которым сидел в тот день Донат Бродецки, и сказал:
     - Шалом у врача. Я требую закрыть этот ваш  институт,  поскольку  его
существование противоречит воле Творца.
     Бродецки, глядя на экран компьютера, где высвечивались данные "бдики"
нового посетителя, ответил стандартной фразой, поскольку смысл  сказанного
человеком в шляпе еще не дошел до сознания дежурного:
     - У вас, господин, отличный зубец Воскобойникова, думаю, вы  получите
все, за чем пришли.
     - Я рад, что вы со мной согласны, - радостно сказал посетитель,  -  и
если  вы  готовы  немедленно  закрыть  это  заведение,  то  нужно  сделать
сообщение для прессы.
     - Прошу прощения, господин,  -  удивился  Бродецки,  -  разве  вы  не
собираетесь подвергнуться тесту Штейнберга?
     Черная борода посетителя затряслась от возмущения:
     - Нет! Я сказал...
     - Я слышал, - прервал  его  Бродецки,  усомнившись  в  тот  момент  в
умственных способностях стоявшего  перед  ним  человека.  -  К  сожалению,
закрыть институт не в моей компетенции.
     - В таком случае я пройду к вашему начальству.
     Только в этот момент, переломный для  истории  Института  Штейнберга,
Бродецки осознал, что разговор с самого начала  велся  на  чистом  русском

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.