Случайный афоризм
Самый плохой написанный рассказ гораздо лучше самого гениального, но не написанного. В. Шахиджанян
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

светом зелено-голубоватого рассвета", - выспренно подумал он.
     Неожиданно он почувствовал себя опустошенно и тоскливо.
     - Великолепно! - пробормотал Дьювал, но смотрел он вовсе не на Кору.
     - Вы готовы, Оуэнс? - спросил Мичелз. Я  собираюсь  вести  вас  через
сердце.
     Он пошел к своим  картам  и  включил  небольшой  верхний  светильник,
который тут же потускнел в  сумрачной  голубизне,  наполнявшей  "Протерус"
странной таинственностью.
     - Оуэнс! - позвал он. - Карта сердца А-2, подход. Правое  предсердие.
Вы нашли ее?
     - Да, есть.
     - Разве мы уже в сердце? - спросил Грант.
     -  Прислушайтесь!  -  сказал  Мичелз  раздраженно.  -  Не   смотрите.
Слушайте.
     Полная тишина воцарилась после этих слов на "Протерусе".
     Они услышали это - словно отдаленный гул артиллерийской канонады. Это
была всего лишь ритмичная вибрация пола корабля, медленная и  размеренная,
но становившаяся все  громче.  Неясный  глухой  звук,  за  ним  еще  более
неясный, пауза, затем повторение, громче, все громче.
     - Сердце! - воскликнула Кора. - Это оно!
     -  Совершенно  верно,  -  сказал  Мичелз,  -   сердцебиение   немного
замедленно.
     - И мы слышим его  не  совсем  верно,  -  с  неудовольствием  заметил
Дьювал.  -  Звуковые  волны  слишком   огромны   сами   по   себе,   чтобы
воздействовать на наше ухо. Они вызывают вторичную  вибрацию  корабля,  но
это не то же самое. При настоящих исследованиях тела...
     - В некоем отдаленном будущем, доктор, - сказал Мичелз.
     - Оно звучит, как пушка, - заметил Грант.
     - Да, но это заградительный огонь, два миллиарда ударов за 70 лет,  -
сказал Мичелз. - Даже больше.
     - И каждый удар, - добавил Дьювал, - это  тонкий  барьер,  отделяющий
нас от вечности, дающий нам время примириться с...
     - Эти удары, в частности, - заметил Мичелз, - посылают  нас  прямо  к
вечности и не дают нам вообще  никакого  времени.  Замолчите  вы  все.  Вы
готовы, Оуэнс?
     - Я готов. Я за рычагами управления, и карта передо мной.  Но  как  я
отыщу путь через все это?
     - Мы не можем заблудиться, даже если бы хотели. Сейчас мы находимся в
верхней полой вене в точке соединения с нижней. Нашли ее?
     - Да.
     - Хорошо. Через несколько  секунд  мы  войдем  в  правое  предсердие,
первую сердечную камеру, и им следует остановить сердце. Грант,  радируйте
наши координаты.
     Грант на какое-то время отключился от всего, очарованный  открывшимся
перед ним видом. Полая вена была самой большой веной, собиравшей на  своем
протяжении всю кровь из тела, за исключением легких. Когда она  входила  в
предсердие, то превращалась в обширную резонирующую камеру, стены  которой
терялись из  виду,  так  что  казалось,  что  "Протерус"  попал  в  темный
безбрежный океан. Сердце теперь билось медленно и устрашающе, с каждым его
равномерным глухим ударом корабль, казалось, приподнимался и вздрагивал.
     На вторичный призыв  Мичелза  Грант  вернулся  к  действительности  и
повернулся к своему радиопередатчику.
     - Впереди трехстворчатый клапан, - объявил Оуэнс.
     Все смотрели вперед. В конце длинного коридора они увидели  его.  Три
искрящиеся  красные  створки,  разделяющиеся  и  вздымающиеся  волной  при
движении корабля. Появлялся и увеличивался зияющий проем,  а  острые  края
створок и клапана трепетали. Там, за ними, был правый желудочек,  одна  из
двух главных сердечных камер.
     Поток крови вливался в полость, как будто движимый мощным всасывающим
насосом.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.