Случайный афоризм
Уважающий свое призвание литератор должен писать так, чтобы он мог уважать каждую строчку, выходящую из-под его пера, подпишет ли он ее или нет, получит ли он за нее большой гонорар или маленький. Леонид Николаевич Андреев
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                              Айзек АЗИМОВ

                            РОБОТЫ И ИМПЕРИЯ





                          ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АВРОРА

                               I. ПОТОМОК


                                    1

     Глэдис проверила, не слишком ли отсырел шезлонг на лужайке,  и  села.
Одно прикосновение к кнопке установило шезлонг в  положение,  чтобы  можно
было полулежать, другое включило диамагнитное поле, дающее ей, как всегда,
полную расслабленность. И понятно почему: она в  буквальном  смысле  слова
парила в сантиметре от кресла.
     Была теплая ночь, благоухающая, звездная, одна из лучших на Авроре.
     С неожиданной грустью она изучала множество искр,  испятнавших  небо.
Все они стали ярче, потому что она приказала приглушить освещение дома.
     Почему, думала она, она никогда не интересовалась названиями звезд  и
никогда не рассматривала их за все двести тридцать лет своей жизни. Вокруг
одной из них кружилась ее  родная  планета  Солярия,  и  в  первые  три  с
половиной десятилетия своей жизни она называла эту звезду просто солнцем.
     Когда-то Глэдис называли Глэдис с  Солярии.  Это  было  два  столетия
назад,  когда  она  приехала  на  Аврору,  и  это  означало   не   слишком
дружественную манеру отметить ее  чужеземное  происхождение.  Месяц  назад
была двухсотлетняя годовщина ее прибытия, но она обратила мало внимания на
это событие, потому что ей не хотелось вспоминать о тех днях. А еще раньше
она была Глэдис Дельмар.
     Она недовольно шевельнулась. Она почти забыла это первоначальное  имя
- то ли потому, что это было так давно, то ли она просто старалась забыть.
     Все эти годы она не сожалела о Солярии, не скучала по ней.
     А сейчас?
     Сейчас она совершенно  неожиданно  осознала,  что  пережила  Солярию.
Солярия пропала, стала историческим воспоминанием, а она, Глэдис, все  еще
живет. Не потому ли она скучала по планете?
     Она сдвинула брови. Нет, еще не скучает. Ей  не  нужна  Солярия,  она
вовсе не хочет возвращаться туда. Это просто странное сожаление о  чем-то,
что составляло часть ее, хотя и неприятную, а теперь ушло.
     Солярия! Последний из Внешних Миров, заселенный и ставший  домом  для
человечества. И по какому-то таинственному закону симметрии, он должен был
умереть первым. Первым? Значит, за ним последует второй, третий так далее?
     Печаль Глэдис усилилась. Кое-кто думал, что это действительно  так  и
будет. Если так, то Аврора, заселенная первым из Внешних Миров, должна  по
тому же закону симметрии умереть последней из пятидесяти. Вполне возможно,
что это случится еще при жизни Глэдис. И что тогда?
     Ее глаза снова обратились к звездам. Нет, это безнадежно:  она  никак
не сможет определить, какая из этих светящихся точек - солнце Солярии. Она
почему-то думала, что оно ярче других,  но  здесь  были  сотни  одинаковой
яркости.
     Она  подняла  руку  и  сделала  знак,  который  про  себя   называла:
"жест-Дэниел". Правда, было темно, но это не имело значения. Робот  Дэниел
Оливо почти немедленно очутился рядом. Те, кто знал его больше двухсот лет
назад, когда он был сконструирован Хэном Фастальфом, не заметили бы в  нем
никаких перемен. Его широкое, с высокими скулами лицо, короткие  бронзовые

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.