Случайный афоризм
Поэты рождаются в провинции, а умирают в Париже. Французская пословица
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     Дон Альфонсо понимающе кивнул.
     - Да, я слышал эту историю.
     - То-то и оно. Господин герцог отравил жизнь не  только  себе,  но  и
окружающим. Дон Фелипе пострадал больше всех остальных,  однако  и  другим
приходилось несладко. Я не отрицаю, что среди владык земных мало  найдется
таких мудрых, справедливых и рассудительных  мужей,  как  нынешний  герцог
Аквитанский, и тем не менее в частной жизни, не в упрек ему будет сказано,
он человек тяжелый, порой невыносимый... Я,  дон  Альфонсо,  лишь  рядовой
священнослужитель; возможно, это  дерзость  с  моей  стороны  -  по-своему
толковать Священное Писание, и все же я склонен ставить заповедь Господню:
"Возлюби ближнего своего" гораздо выше чем:  "Не  возжелай  жены  ближнего
своего". Вы можете не согласиться со мной, но я искренне убежден, что  дон
Фелипе, в отличие от своего отца, сделал правильный выбор - уж коль  скоро
перед  ним  возникла  такая  прискорбная  необходимость   выбирать   между
нарушением одной из этих двух заповедей.
     - Я всецело разделяю ваше мнение, дон Антонио, - сказал дон Альфонсо,
и не только из одной лишь вежливости; рассуждения преподобного  отца  явно
пришлись ему по душе. -  Среди  прочих  грехов  грех  сладострастия  самый
простительный, ибо это наиболее распространенный человеческий порок, и  мы
должны относиться к нему  со  снисхождением  и  христианской  терпимостью,
которой учил нас Господь наш Иисус.
     Еле заметная улыбка тронула губы падре Антонио.
     "Да уж, - подумал он, - Слыхал я, что  и  вы,  монсеньор,  далеко  не
святой в этих делах".
     - Да, кстати, - вновь отозвался дон Альфонсо. - Если не  секрет,  где
сейчас господин граф?
     Падре грустно усмехнулся.
     - Какой уж там секрет! Ясно где... Где же ему еще быть.
     Гость непринужденно рассмеялся. Глядя на его веселое лицо, слушая его
жизнерадостный смех, падре улыбнулся по-настоящему, даже  морщины  на  его
лбу чуть разгладились. Во всяком случае, подумал он, в славившемся на  всю
Европу своим твердолобым ханжеством королевском доме Кастилии  и  Леона  у
Филиппа нашелся один доброжелатель, если не союзник. И  не  кто-нибудь,  а
сам наследник престола.
     А в это же время к замку приближалась  довольно  странная  процессия.
Впереди бешеным галопом неслась лошадь с всадником, на котором  из  одежды
были  только  штаны,  сапожки  и  небрежно  натянутая,  причем  наизнанку,
рубашка. Шагах в ста - ста пятидесяти позади его  преследовала  группа  из
девяти человек разного  возраста  в  полном  боевом  снаряжении,  качество
которого,  впрочем,  оставляло  желать  лучшего.   Немилосердно   подгоняя
лошадей, они грозно размахивали мечами и бросали вдогонку беглецу угрозы и
проклятия, а время от времени  пускали  стрелы,  которые,  к  счастью,  не
достигали своей цели.
     Приближаясь к мосту, преследуемый громко крикнул:
     - Педро, это я!
     Когда подковы застучали по дубовым доскам подъемного моста, ворота  с
тугим скрипом начали отворяться. В образовавшуюся  щель  влетела  покрытая
пеной лошадь, чуть было не сбив с ног старого привратника.
     -  Опускай  решетку!  -  велел  молодой  всадник   лет   шестнадцати,
останавливаясь. - Ну! Скорей!
     Но было уже поздно. Погоня ворвалась во двор, и  старый  Педро  снова
едва успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под копыта лошадей.
     Тогда Филипп (а юношей в рубашке наизнанку был именно  он)  опрометью
спешился и выхватил из ножен ближайшего к  нему  стражника  меч.  Стражник
никак не отреагировал на действия своего господина и только тупо таращился
на людей, бесцеремонно вторгнувшихся в замок, который он охранял.
     - Ну! - обратился Филипп к своим преследователям.  -  Кто  первый?  И
решайте живее, не то мои люди соберутся.
     Предупреждение было не лишним: как только  часовой  на  башне  (малый
более расторопный, чем тот стражник, у которого Филипп позаимствовал  меч)

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.