Случайный афоризм
Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, чтовы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

через свое воспитание и попросту затерроризировала Филиппа,  беззастенчиво
предлагая ему себя. В конце концов, он поддался  на  ее  домогательства  и
сделал это по двум причинам: во-первых, назло Бланке, а во-вторых,  потому
что  не  смог  устоять.  Детская  непосредственность  Норы,  ее   веселый,
жизнерадостный нрав, ее беззаботность очаровывали Филиппа; а  кроме  того,
она была необыкновенно красива -  той  яркой,  броской  красотой,  которой
отличались многие представители дома Аквитанских. В  третьем  поколении  в
ней проявились фамильные черты ее родни по материнской линии,* чем-то  она
живо напоминала Филиппу его милую сестренку Амелину, и  в  конечном  итоге
это решило исход дела. Впрочем, к чести Филиппа надобно сказать, что он до
последнего боролся с искушением, и его первая близость с  Норой  произошла
по ее инициативе и, в определенном смысле, против  его  воли.  Бланка  же,
потеряв всяческую надежду образумить сестру и отговорить Филиппа от ночных
свиданий с нею, стала как бы поверенной их любви, устраивала  их  встречи,
ограждала Нору от любопытства придворных и слуг -  да  так  рьяно,  что  в
результате навлекла все подозрения на себя.
     Король был, пожалуй,  последним  из  вельмож  Кастилии  и  Леона,  до
которого дошли слухи о якобы имеющей место любовной связи между Филиппом и
Бланкой. Этот, на первый взгляд весьма странный  факт  в  действительности
объяснялся очень просто. Дон Фернандо был государем крутого нрава,  и  его
поступки   подчас   были   непредсказуемы.   Даже   приближенные   короля,
пользовавшиеся его безграничным доверием, и те не решались хотя бы намеком
сообщить ему о грехопадении дочери, не без оснований опасаясь, что  первый
(и самый мощный) шквал королевского гнева обрушится на  голову  того,  кто
принесет ему эту дурную весть. Альфонсо же, единственный,  кто  не  боялся
отца, предпочитал держать язык  за  зубами.  Подобно  всем  остальным,  он
заблуждался насчет предмета увлечения своего друга и втайне надеялся,  что
рано или поздно Бланка забеременеет  от  Филиппа,  и  тот  будет  вынужден
жениться на ней.
     Заговор молчания вокруг короля длился без малого три месяца.  Наконец
его младший сын, Фернандо Уэльва, всеми фибрами души  ненавидевший  Бланку
(а заодно и Филиппа, поскольку  тот  действительно  крутил  любовь  с  его
женой), преодолел свой страх перед отцом и наябедничал на  сестру.  Но  об
этом Филипп узнал позже. А в тот день,  ближе  к  вечеру,  в  его  особняк
явился посланец от короля с приглашением, сильно  смахивавшим  на  приказ,
незамедлительно прибыть во дворец. От себя  лично  посланец  добавил,  что
королю обо всем известно, и он, дескать, "спокоен, как перед казнью",  что
было очень плохим предзнаменованием.
     - А может, тебе лучше не ехать? - спросил у Филиппа падре Антонио.  -
Садись-ка на лошадь и отправляйся в Сарагосу или Памплону.  Погостишь  там
месяц-полтора, а тем  временем  тут  все  утрясется,  король  умерит  свой
гнев...
     - То есть, вы предлагаете мне бежать, - невесело усмехнулся Филипп. -
И тем самым признать свою вину.
     - А разве ты  невиновен?  -  спросил  дон  Антонио.  -  Пусть  ты  не
соблазнял Бланку, но принцесса Нора на твоей совести.
     - Да, на моей, - не стал возражать Филипп. - И мне  совестно,  вы  же
знаете. Но последовав вашему совету,  я  признаю  за  кастильским  королем
право судить меня как своего подданного. Меня - первого принца Галлии.  Не
забывайте, что я все еще остаюсь наследником престола. (Филипп взял себе в
привычку постоянно напоминать об этом, с тех пор как три года  назад  жена
Робера III, Мария Фарнезе, разрешилась мертвым ребенком). И я  не  намерен
ронять свое достоинство позорным бегством.
     - Ты подменяешь понятия, сын мой, - предостерег его преподобный отец.
- Сейчас в тебе говорит не достоинство, а гордыня. К тому же дон  Фернандо
ослеплен гневом и способен порешить тебя, даже будь ты императором; ты  же
знаешь, что он за человек. Потом  он,  конечно,  будет  сожалеть  о  своем
поступке... - Дон Антонио тяжело вздохнул. - Но это будет потом.
     - Я уже все решил, падре, - упрямо сказал Филипп. - Даже вы  меня  не
переубедите. Лучше отпустите мне мои грехи... на всякий случай.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.