Случайный афоризм
Стихи никогда не доказывали ничего другого, кроме большего или меньшего таланта их сочинителя. Федор Иванович Тютчев
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

любви, пламенные и искренние, некоторых он даже уверял, что они лучше всех
на свете (про себя  непременно  добавляя:  после  Луизы,  конечно),  но  о
женитьбе ни на одной из них  и  не  помышлял.  Впервые  это  слово  пришло
Филиппу в голову то ли на втором, то ли  третьем  году  его  пребывания  в
Толедо, когда он в очередной раз предпринял попытку наполнить свою  старую
дружбу с Бланкой новым содержанием и для начала хотя бы запечатлеть на  ее
губах совсем невинный поцелуй. Как и во всех  предыдущих  случаях,  Филипп
получил, что называется, от ворот, а  вдобавок,  пощечину,  в  награду  за
настырность. И именно тогда он раздосадовано подумал:
     "Похоже, она станет моей женщиной, не раньше, чем станет моей женой".
     Эта мысль не на шутку испугала Филиппа, но и отделаться от  нее  было
не так-то легко. Чем дальше, тем милее  становилась  ему  Бланка;  он  уже
безоговорочно признал, что она лучше всех на свете (после Луизы, конечно),
и прямо-таки сгорал от желания обладать ею. Вместе с тем  его  подозрения,
что Бланка будет принадлежать ему только на брачном ложе, росли  и  крепли
изо дня в день и постепенно превратились в уверенность,  а  затем  -  и  в
твердую убежденность.
     В отличие от своих  братьев  Альфонсо  и  Фернандо,  обе  кастильские
принцессы, Бланка и Элеонора, были воспитаны в  духе  строгой  пуританской
морали, исповедуемой их отцом, королем Фернандо IV, которого за чрезмерное
ханжество современники прозвали Святошой; и особенно сильно это воспитание
сказалось на Бланке. Хоть как ей ни нравился Филипп, хоть  как  он  ее  ни
привлекал, она не допускала даже мысли о  возможной  близости  с  ним  вне
брака.  Правда,  временами  ей  приходилось  несладко  от  обуревавших  ее
"греховных желаний", но Бланка была девушка исключительной  силы  воли,  и
всякий раз ей удавалось преодолеть  свою  минутную  слабость.  Филипп  все
больше запутывался в ее сетях, и хотя он по-прежнему пускался в  загулы  и
заслуженно пользовался репутацией опасного  сердцееда,  дело  явно  шло  к
тому, что рано или поздно он  обратится  к  королю  с  просьбой  руки  его
старшей дочери. А что касается Бланки, то  она  стала  своего  рода  живой
легендой кастильского двора, и многие  отцы  ставили  ее  в  пример  своим
беспутным дочерям, которые не сумели устоять перед чарами Филиппа.
     Однако в конце лета 1451 года  положение  резко  изменилось.  Вначале
придворные обратили внимание на то странное  обстоятельство,  что  Бланка,
находясь на людях в обществе Филиппа, чувствует себя  несколько  скованно,
держится с ним чересчур сухо и официально, а всякий раз при упоминании его
имени почему-то смущается и тотчас переводит разговор на другую тему. Чуть
позже было замечено, что  Филипп,  который  сразу  по  переезде  в  Толедо
приобрел себе  роскошный  особняк,  вежливо,  но  в  категорической  форме
отвергнув  предложение  Альфонсо  на  неопределенный  срок  поселиться  во
дворце, в последнее  время  вроде  бы  умерил  свою  гордыню  и  частенько
оставался  на  ночь  в  покоях,  отведенных  ему  на  половине  наследника
престола. От вездесущих глаз двора не укрылись и загадочные  ночные  рейды
Филиппа - поздно вечером он тайком прокрадывался к апартаментам  принцесс,
а на рассвете, так же тайком, возвращался к себе, - и делал это с завидным
постоянством. И тогда по дворцу, затем по всему городу, а вскоре и по всей
Испании поползли  упорные  слухи  о  падении  последней  твердыни  женской
добродетели - принцессы  Бланки  Кастильской.  Никому  даже  в  голову  не
приходило, что очередной жертвой Филиппа стала вовсе не она, а ее  младшая
сестра,  двенадцатилетняя  крошка  Элеонора,  которую  все,  кроме   отца,
называли просто Норой.
     По правде говоря, Филипп и не думал соблазнять Нору,  это  получилось
как-то само собой, без какого-либо умысла с его стороны. Он изо  всех  сил
старался покорить  неуступчивую  Бланку,  пуская  в  ход  все  свои  чары,
прибегая к всевозможным ухищрениям и уловкам из своего  богатого  арсенала
соблазнителя, и совершенно нечаянно, как бы мимоходом, влюбил  в  себя  ее
сестру. Для самого Филиппа это явилось  полнейшей  неожиданностью  и  даже
потрясением, поскольку он всегда смотрел на Нору как на малое дитя.
     Однако страсть Норы оказалась совсем не детской, во всяком случае, не
по-детски самоотверженной. Не в пример Бланке, она с легкостью переступила

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.