Случайный афоризм
Все поэты – безумцы. Роберт Бертон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

любви, пламенные и искренние, некоторых он даже уверял, что они лучше всех
на свете (про себя  непременно  добавляя:  после  Луизы,  конечно),  но  о
женитьбе ни на одной из них  и  не  помышлял.  Впервые  это  слово  пришло
Филиппу в голову то ли на втором, то ли  третьем  году  его  пребывания  в
Толедо, когда он в очередной раз предпринял попытку наполнить свою  старую
дружбу с Бланкой новым содержанием и для начала хотя бы запечатлеть на  ее
губах совсем невинный поцелуй. Как и во всех  предыдущих  случаях,  Филипп
получил, что называется, от ворот, а  вдобавок,  пощечину,  в  награду  за
настырность. И именно тогда он раздосадовано подумал:
     "Похоже, она станет моей женщиной, не раньше, чем станет моей женой".
     Эта мысль не на шутку испугала Филиппа, но и отделаться от  нее  было
не так-то легко. Чем дальше, тем милее  становилась  ему  Бланка;  он  уже
безоговорочно признал, что она лучше всех на свете (после Луизы, конечно),
и прямо-таки сгорал от желания обладать ею. Вместе с тем  его  подозрения,
что Бланка будет принадлежать ему только на брачном ложе, росли  и  крепли
изо дня в день и постепенно превратились в уверенность,  а  затем  -  и  в
твердую убежденность.
     В отличие от своих  братьев  Альфонсо  и  Фернандо,  обе  кастильские
принцессы, Бланка и Элеонора, были воспитаны в  духе  строгой  пуританской
морали, исповедуемой их отцом, королем Фернандо IV, которого за чрезмерное
ханжество современники прозвали Святошой; и особенно сильно это воспитание
сказалось на Бланке. Хоть как ей ни нравился Филипп, хоть  как  он  ее  ни
привлекал, она не допускала даже мысли о  возможной  близости  с  ним  вне
брака.  Правда,  временами  ей  приходилось  несладко  от  обуревавших  ее
"греховных желаний", но Бланка была девушка исключительной  силы  воли,  и
всякий раз ей удавалось преодолеть  свою  минутную  слабость.  Филипп  все
больше запутывался в ее сетях, и хотя он по-прежнему пускался в  загулы  и
заслуженно пользовался репутацией опасного  сердцееда,  дело  явно  шло  к
тому, что рано или поздно он  обратится  к  королю  с  просьбой  руки  его
старшей дочери. А что касается Бланки, то  она  стала  своего  рода  живой
легендой кастильского двора, и многие  отцы  ставили  ее  в  пример  своим
беспутным дочерям, которые не сумели устоять перед чарами Филиппа.
     Однако в конце лета 1451 года  положение  резко  изменилось.  Вначале
придворные обратили внимание на то странное  обстоятельство,  что  Бланка,
находясь на людях в обществе Филиппа, чувствует себя  несколько  скованно,
держится с ним чересчур сухо и официально, а всякий раз при упоминании его
имени почему-то смущается и тотчас переводит разговор на другую тему. Чуть
позже было замечено, что  Филипп,  который  сразу  по  переезде  в  Толедо
приобрел себе  роскошный  особняк,  вежливо,  но  в  категорической  форме
отвергнув  предложение  Альфонсо  на  неопределенный  срок  поселиться  во
дворце, в последнее  время  вроде  бы  умерил  свою  гордыню  и  частенько
оставался  на  ночь  в  покоях,  отведенных  ему  на  половине  наследника
престола. От вездесущих глаз двора не укрылись и загадочные  ночные  рейды
Филиппа - поздно вечером он тайком прокрадывался к апартаментам  принцесс,
а на рассвете, так же тайком, возвращался к себе, - и делал это с завидным
постоянством. И тогда по дворцу, затем по всему городу, а вскоре и по всей
Испании поползли  упорные  слухи  о  падении  последней  твердыни  женской
добродетели - принцессы  Бланки  Кастильской.  Никому  даже  в  голову  не
приходило, что очередной жертвой Филиппа стала вовсе не она, а ее  младшая
сестра,  двенадцатилетняя  крошка  Элеонора,  которую  все,  кроме   отца,
называли просто Норой.
     По правде говоря, Филипп и не думал соблазнять Нору,  это  получилось
как-то само собой, без какого-либо умысла с его стороны. Он изо  всех  сил
старался покорить  неуступчивую  Бланку,  пуская  в  ход  все  свои  чары,
прибегая к всевозможным ухищрениям и уловкам из своего  богатого  арсенала
соблазнителя, и совершенно нечаянно, как бы мимоходом, влюбил  в  себя  ее
сестру. Для самого Филиппа это явилось  полнейшей  неожиданностью  и  даже
потрясением, поскольку он всегда смотрел на Нору как на малое дитя.
     Однако страсть Норы оказалась совсем не детской, во всяком случае, не
по-детски самоотверженной. Не в пример Бланке, она с легкостью переступила

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.