Случайный афоризм
Перефразируя Макаренко: писатели не умирают - их просто отдают в переплёт. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

касается Гаскони и Каталонии, то нынешний герцог  Аквитанский  никогда  не
посягал   на    галльский    престол    и    никогда    (за    исключением
одного-единственного случая, о чем мы расскажем чуть позже) не  вступал  в
конфликт с королевской  властью.  Вот  уже  двадцать  четыре  года  правит
Гасконью и Каталонией герцог Филипп III, и все эти двадцать четыре года во
всех его владениях царили мир и покой. Не будучи сверх меры  честолюбивым,
он  вполне  довольствовался  тем,  что  имел,  и  никогда  не  смотрел   с
вожделением на чужие земли. Несчастный в личной  жизни,  герцог  все  свое
время, всю свою энергию, все свои способности (благо таковые у него  были,
притом  незаурядные)  посвятил   государственным   делам.   Он   отличался
редкостным  бескорыстием  и  обостренным  чувством  ответственности  перед
людьми, богом, но прежде всего - и что  немаловажно  -  перед  собственной
совестью.  Под  его  мудрым  руководством  Гасконь,  Каталония  и  Балеары
процветали,   росло   благополучие   всех   его   подданных,   безжалостно
искоренялась преступность, все меньше  и  меньше  крестьян  шло  в  лесные
разбойники - отчасти потому, что это стало слишком опасным  промыслом,  но
главным образом из-за того,  что  герцог  крепко  держал  в  узде  местное
чиновничество, не позволяя ему зарываться и грабить средь бела дня простой
народ. Поэтому неудивительно, что гасконцы и каталонцы, которые, как и все
латиняне, любили награждать своих правителей меткими прозвищами,  называли
герцога Справедливым...
     Младший сын герцога, тоже Филипп, прозванный Красивым, Красавчиком за
свою внешность и Коротышкой - за рост, грустно усмехнулся  и  прошептал  с
горечью в голосе:
     -  Справедливый...  Однако  долго  же  мне   пришлось   ждать   твоей
пресловутой справедливости!
     Филипп, наконец, принял решение, развернул свою лошадь  и  направился
прочь от Тараскона.
     "Ну нет уж, - подумал он, - Перед отцом я предстану в свете дня, а не
под покровом ночи. Пусть он при всех скажет то, что написал мне в  письме.
Пускай все знают, что я не блудный сын, воротившийся  домой  с  покаянием,
скорее как раз наоборот... А сейчас..."
     Филипп пришпорил лошадь, и она побежала быстрее  по  широкой  дороге,
которая змеей извивалась между холмами и исчезала вдали  среди  гор.  Там,
впереди, в двух  часах  поспешной  езды,  находился  замок  Кастель-Фьеро,
родовое гнездо  графов  Капсирских,  хозяином  которого  был  лучший  друг
детства Филиппа и его ровесник Эрнан де Шатофьер.



                      1. ФИЛИПП. ШЕСТНАДЦАТАЯ ВЕСНА

     Весенний лес купался в последних  лучах  заходящего  солнца.  Налетел
свежий ветер, зашумел в кронах  деревьев,  повеяло  приятной  прохладой  -
особенно приятной после такого знойного дня. Все лесные жители  оживились,
приободрились, во весь голос  запели  птицы,  провожая  уходящий  день,  и
только одинокий всадник, заблудившийся  в  лесу,  нисколько  не  радовался
ласковому вечеру. Отпустив поводья лошади, он раздраженно  оглядывался  по
сторонам;  на  лице  его  застыло  выражение   растерянности,   досады   и
беспомощности. Наступление вечера  прежде  всего  значило  для  него,  что
приближается ночь; а перспектива заночевать где-то под деревом  совсем  не
вдохновляла молодого знатного вельможу - даже очень знатного, судя по  его
одежде и внешности. Очевидно,  ему  была  чужда  романтика  странствующего
рыцарства.
     "Другого такого дурака, как я, надо еще поискать, - упрекал он себя с
самокритичностью, которую позволял себе только в мыслях, да и то  изредка.
- Не хотел  ехать  со  свитой,  взял  бы  проводника.  Так  нет  же!  Осел
упрямый!.. Теперь уже не замок дона Фелипе,* а  хоть  какую-нибудь  лачугу
найти, где можно сносно перекусить и устроиться на ночлег".
     Вельможа лет двадцати пяти удрученно покачал головой.  Э,  да  что  и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.