Случайный афоризм
Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

маркграфа Пиренейского, князя-протектора Гаскони  и  Каталонии,  принимаем
вашу присягу, дабы вступила она в силу в час, назначенный Богом. И  в  час
сей вы становитесь вассалом нашим от графства Капсир со всем принадлежащим
ему, что было пожаловано вам и вашим предкам нами и нашими предками,  и  в
соответствии с долгом вашим как вассала нашего и обязательствами,  взятыми
вами  и  вашими  предками  перед  нами  и  нашими  предками  в   отношении
упомянутого графства Капсир со всем принадлежащим ему.
     - Да будет так! - торжественно провозгласил Эрнан.
     Филипп на  мгновение  замешкался,  перефразируя  формулу  принятия  в
вассалы.
     - В назначенный Богом час мы обязуемся принять вас  в  наши  вассалы,
сударь, подтверждая сим все заверения и права, данные вам и вашим  предкам
нашими предками.
     - Аминь! - произнес Эрнан  и  в  знак  скрепления  присяги  поцеловал
распятие, поднесенное ему капелланом замка. Филиппу же  целовать  распятие
не полагалось, так как считалось, что от государя  достаточно  данного  им
слова.
     Потом пришла очередь Гастона Альбре. За ним, в порядке, установленном
накануне жребием, принесли присягу около полусотни  молодых  гасконских  и
каталонских вельмож. Филипп выслушивал их и отвечал почти автоматически, а
сам думал  о  том,  что  кроме  согласия  отца  (которого  он  никогда  не
дождется),  существует  единственный  способ  узаконить   происходящее   -
резолюции Сенатов Аквитании, Беарна и Каталонии, лишающие Гийома и  Робера
права наследования и требующие от  герцога  признания  его  младшего  сына
наследником всего майората. В таком случае спорный вопрос будет вынесен на
рассмотрение высших инстанций: король и Сенат Галлии должны будут  решить,
удовлетворить  ли  ходатайство  Сенатов  Аквитании  и  Каталонии,  или  же
признать правоту  герцога,  а  судьба  Беарна  и  Балеар,  внесеньоральных
владений, окажется в руках папы  и  императора  Римского  как  номинальных
суверенов, ПАТРОНОВ княжества.
     Что касается провинциальных Сенатов, то в  их  благоприятном  решении
Филипп ничуть не сомневался. На  это  указывало  хотя  бы  присутствие  на
церемонии  выборных  сенаторов,  которые,  несомненно,  согласовали   свои
действия со старейшинами нижних палат. Ну а с  членами  верхних  палат  не
предвиделось вообще никаких проблем, поскольку высшая знать и  духовенство
в массе своей относились к Гийому и Роберу резко отрицательно. К  тому  же
среди молодых вельмож, приносивших ему присягу, часть уже была сенаторами,
а остальные должны были унаследовать места  в  верхних  палатах  от  своих
отцов и, разумеется, действовали сейчас если не при их  полной  поддержке,
то наверняка с их молчаливого одобрения.
     С королем и Сенатом Галлии было гораздо сложнее. Дядя Филиппа, король
Робер III, возможно, и рад был помочь племяннику, но уж очень шатким  было
его положение на престоле (даже при всем том, что сейчас он  контролировал
Прованс, опекая шестилетнего  графа  Людовика),  и  представлялось  весьма
сомнительным,  чтобы  он  пошел  на  открытую  конфронтацию   с   герцогом
Аквитанским. Галльский  же  Сенат,  как  обычно,  погрязал  во  внутренних
склоках,  раздираемый  региональными  противоречиями,   и   заведомо   был
неспособен  принять  сколь-нибудь   серьезное   решение:   если   гасконцы
настаивали  на   чем-то,   большинство   провансцев   по   старой   вражде
придерживались противоположной точки зрения, а представители  Лангедока  и
Савойи, чтобы не  подливать  масла  в  огонь,  занимали  позиции  строгого
нейтралитета.
     С Беарном и Балеарами дела  обстояли  не  лучше.  Римские  императоры
традиционно избегали вмешиваться в  отношения  галльских  князей,  а  папа
Павел  VII,  увлеченный   идеей   объединения   восточного   и   западного
христианства, вряд ли захочет портить отношения с одним  из  самых  верных
своих сторонников.
     Так что вопрос о  наследовании,  скорее  всего,  надолго  повиснет  в
воздухе. Филипп со всей отчетливостью увидел  свое  будущее:  он  вынужден
будет многие годы провести на чужбине,  ожидая  смерти  отца  -  человека,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.