Случайный афоризм
Настоящие писатели - совесть человечества. Людвиг Андреас Фейербах
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                              7. БУНТОВЩИКИ

     На просторном дворе замка Кастель-Фьеро Филиппа приветствовала шумная
толпа празднично  разодетых  молодых  людей.  Филипп  узнал  многих  своих
друзей, представителей знатных и могущественных родов Гаскони и Каталонии,
а также молодых сенаторов из поместных дворян  и  зажиточных  горожан.  Со
стороны за господами с интересом наблюдали воины из их свиты,  оруженосцы,
пажи и слуги. На  стенах  и  крышах  хозяйственных  построек  сидели  дети
прислуги и крестьянские ребятишки из ближайших деревень.
     Когда возбуждение,  вызванное  появление  Филиппа,  пошло  на  убыль,
молодые люди по  знаку  Гастона  Альбре  расступились,  образовав  широкий
полукруг, в центре которого оказался Филипп. К тому времени он уже  понял,
что здесь происходит, и от этой догадки сердце его учащенно забилось.
     Гастон сказал Шатофьеру, как бы ставя точку на затянувшемся споре:
     - Что ж, ладно, Эрнан. Пожалуй, ты прав. Хотя я старше, но  по  праву
хозяина первенство принадлежит тебе. Начинай.
     Разговоры на площади мигом прекратились,  и  в  воцарившейся  тишине,
торжественной и напряженной, Эрнан важно подступил  к  Филиппу,  вынул  из
ножен шпагу и церемонно отсалютовал ему. Филипп  знал,  что  сейчас  будут
произнесены слова, которые круто изменят всю его дальнейшую  жизнь,  слова
роковые и столь желанные им.
     - Я, Эрнан де Шатофьер, граф Капсирский,  перед  лицом  Господа  Бога
всемогущего  и  всевидящего  и  в  присутствии   благородных   вельмож   и
достопочтенных сенаторов, признаю вас,  государь  Филипп,  единственным  и
законным наследником герцогства Аквитания, княжества  Беарн  и  Балеарских
островов и графств Испанской Марки, в силу чего приношу вам  присягу,  как
будущему своему сюзерену.
     Эрнан положил наземь шпагу, преклонил перед Филиппом колени и  вложил
в его руки свои.
     - Государь! В час, назначенный  Богом,  я  стану  вассалом  вашим  от
графства Капсир со всем принадлежащим ему,  что  было  пожаловано  вами  и
вашими предками мне и моим предкам, и в соответствии с тем долгом, который
я и мои предки имеют перед вами  и  вашими  предками,  и  обязательствами,
взятыми на себя мною и моими предками  перед  вами  и  вашими  предками  в
отношении вышеупомянутого графства Капсир со всем принадлежащим ему...
     Слушая слова вассальной присяги, в общем традиционные, лишь несколько
видоизмененные  с  учетом  неординарности   ситуации,   Филипп   внутренне
переживал бурю разноречивых чувств. Формально эта присяга не имела никакой
юридической силы  и  была  ничем  иным,  как  данью  традиции,  пережитком
прошлого. К середине XV  века  в  Галлии  оставалось  только  две  ступени
феодальной иерархии: все галльские князья были  вассалами  короля,  а  все
землевладельцы в галльских княжествах  непременно  были  вассалами  своего
князя, и отношения подданства определялись не взаимными договорами в форме
вассальной присяги, а законом, обязательным  для  всех.  Однако  в  данном
случае затеянное группой  заговорщиков  во  главе  с  Гастоном  и  Эрнаном
представление имело  более  чем  просто  символическое  значение.  Молодые
вельможи во всеуслышание заявляли о том, что вопреки  традиционным  правам
наследования и вопреки воле  своего  сюзерена,  признают  его  наследником
только его младшего сына и никого иного, и предлагали  Филиппу,  также  во
всеуслышание, согласится с их требованиями. Иными словами, его  принуждали
публично предъявить свои претензии  на  родовой  майорат.  Это  был  самый
настоящий бунт, акт вопиющего неповиновения законной власти.
     - ...Если же я нарушу свой долг, - произносил последние слова присяги
Шатофьер, - пусть покарает меня Бог и ваше правосудие, государь!
     Филипп помог другу подняться на ноги и обнял его.
     - Ах, Эрнан, Эрнан... - только и сказал он.
     Шатофьер отступил на шаг. Все с нетерпением ожидали ответа Филиппа.
     -  Сударь!  Мы,  Филипп,  граф  Кантабрии  и  Андорры,  сын   герцога
Аквитанского, принца Беарнского и верховного сюзерена Мальорки и  Минорки,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.