Случайный афоризм
В литературе всякий ценен не сам по себе, а лишь в своем взаимоотношении с целым. Фридрих Энгельс
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     А в следующее мгновение он уже был на  ногах,  глуповато  улыбаясь  и
отчаянно пытаясь выровнять сбившееся с ритма  дыхание.  Горло  его  сдавил
нервный кашель, но Филипп не мог позволить  себе  прокашляться,  в  страхе
спугнуть, разрушить хрупкое очарование открывшееся  его  взору  волшебной,
неземной картины...
     Перед ним стояла юная девушка лет пятнадцати, прекрасная  как  весна,
как любовь, как может быть прекрасной лишь чистота и невинность. Она  была
одета в костюм  для  верховой  езды  темно-синего  цвета,  который  удачно
гармонировал с ее нежной снежно-белой кожей и  пышной  гривой  распущенных
светло-каштановых волос, волнами ниспадавших  почти  до  самой  талии.  Ее
большие карие глаза смотрели на него с восторгом  и  умилением,  на  щеках
играл розовый румянец, а  на  коралловых  губах  блуждала  робкая  улыбка,
сверкавшая жемчугом ее ровных белых зубов.
     У Филиппа бешено стучало сердце и подкашивались ноги.  Он  глядел  на
девушку, поедая ее глазами и млея от неведомого ему ранее,  ни  с  чем  не
сравнимого  ощущения,  которому  он  не  мог  подобрать   соответствующего
определения. Все мысли в его голове перепутались, ему хотелось  подхватить
ее на руки, крепко прижать к себе и кружить, кружить по поляне,  смеясь  и
рыдая от  переполнявшей  его  радости  и  глубокого,  безмерного  счастья,
взлететь с ней ввысь, далеко-далеко, куда не залетают даже  орлы,  и  там,
между небом и землей, наедине с ней наслаждаться с ней близостью  целовать
ее, ласкать, повергнуть к ее стопам свою девственность, с которой  он  так
долго не мог расстаться, будто предвидя встречу с Ней - с  девушкой  своей
мечты...
     Наконец совладав с собой,  Филипп  подступил  к  девушке  и  галантно
поцеловал ее руку. С трудом  поборов  в  себе  желание  прижаться  к  этой
прелестной маленькой ручке, он заставил себя выпрямиться и представился:
     - Филипп Аквитанский к вашим услугам, барышня.
     Девушка ослепительно улыбнулась, и Филипп почувствовал, как у него  с
новой силой заныло сердце.
     - Очень мило, монсеньор,  -  ответила  она  и,  не  выдержав  пылкого
взгляда Филиппа, в смущении опустила глаза; щеки ее стали пунцовыми.  -  А
я... Меня зовут Луиза де Шеверни... Также к вашим услугам.
     По-галльски  она  говорила  правильно,  но  с  заметным   франсийским
акцентом. Голос ее, бархатно-нежный, поверг Филиппа в сладостный трепет, и
он еле сдержался, чтобы не застонать в истоме.
     - Вы... Вероятно, вы родом с Иль-де-Франса, - неуверенно  предположил
он. - Или же со Средней Луары.
     - Вы угадали, - кивнула Луиза. - Моя семья живет в Блуа.
     - И что привело вас в наши края, позвольте спросить?
     - Три дня назад я приехала в  гости  к  родственнику,  вашему  другу,
кстати, графу Капсирскому.
     - Вот как! -  Только  теперь  Филипп  заметил  на  краю  поляны  двух
лошадей: одну с дамским  седлом,  другую  с  мужским,  которых  держал  за
поводья слуга. В слуге он признал Жакомо, камердинера Шатофьера.  -  Стало
быть, Эрнан ваш родственник?
     - Да, монсеньор. Моя матушка - родная сестра матери господина  графа,
царство ей небесное. Мы также родственники и по его мужской линии, правда,
дальние.
     - Ага, понятно, - сказал  Филипп.  -  Это...  гм...  Это  была  очень
романтическая история.
     Тут он покривил душой. Ничего романтического в этой истории не было -
то был обыкновенный мезальянс. Двадцать лет  назад  отец  Эрнана  ездил  в
Шампань, на родину своих предков,  и  вернулся  оттуда  с  молодой  женой,
дочерью одного обнищавшего дворянина, его дальнего родственника. Этот брак
никто не одобрял.
     Почувствовав  фальшь  в  последних  словах   Филиппа,   Луиза   вновь
покраснела - на сей раз от обиды и  унижения.  Она  поняла  это  так,  что
Филипп с самого начала решил поставить ее на место, указав на разницу в их
общественном статусе, хотя на самом деле он даже не думал об этом.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.