Случайный афоризм
Тему не выбирают. В том и состоит секрет шедевра, что тема есть отражение темперамента писателя. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ненавидящим взглядом. Затем повернулся к своему оруженосцу: - Эй,  Лоррис!
Неси сюда веревку. Сейчас мы вздернем этого мерзавца.
     - Постой, Лоррис! - властно произнес Филипп. - Это мой пленник, отец.
     - Ну и что? Любой иезуит заслуживает смерти. А прецептор - подавно.
     - Простите, отец, - Филипп был непреклонен, - но это Беарн,  государь
здесь я, и мне решать, как поступить с моим пленником.  Первым  делом  его
следует допросить; надеюсь, в Кастельбелло найдется мало-мальски  искусный
палач, который сумеет развязать ему язык.
     Клипенштейн покачал головой.
     - Боюсь, что безнадежно, монсеньор.
     - Что вы имеете в виду? - спросил Филипп.
     - Все посвященные в  тайны  ордена  иезуиты  крепко  держат  язык  за
зубами. Разумеется, я не стану утверждать, что Инморте навел на них  чары,
но мне известно несколько случаев, когда попавшие в  плен  к  сарацинам  и
маврам командоры ордена сходили с ума под пытками, так и  не  проронив  ни
слова.
     - Точно, - подтвердил Эрнан. - Я тоже об этом слышал.
     - Ага, - сказал Филипп и вновь поглядел на прецептора.
     В ответ тот лишь искривил губы в  едва  заметной  ухмылке.  Лицо  его
оставалось таким же холодным и  беспристрастным,  а  взгляд  был  исполнен
решимости, в нем ярко пылал огонь фанатизма.
     "Нет, - понял Филипп. - Он не заговорит. Он умрет или  сойдет  с  ума
под пытками, но будет  молчать  до  конца.  Что-что,  а  подбирать  верных
соратников Инморте умеет. Пожалуй, лучше будет последовать совету  отца  и
вздернуть его. Однако..."
     И тут Филипп принял решение, которое потрясло и возмутило  не  только
герцога, патологически ненавидевшего иезуитов, но и  всех  без  исключения
гасконцев и тамплиеров. Он отпустил Родриго де Ортегаля на свободу!
     Когда страсти поутихли, Филипп уточнил, что прецептор может сесть  на
лошадь и беспрепятственно удалиться на двести шагов в любую сторону, после
чего он становится свободным в полном смысле этого слова,  без  каких-либо
гарантий личной неприкосновенности.
     Такое разъяснение положило конец ропоту недовольства, а кое-кто  даже
нашел решение Филиппа  весьма  остроумным.  Человек  десять  тамплиеров  и
примерно столько же гасконцев принялись готовиться к погоне  за  иезуитом,
как только он отъедет на двести шагов. Но прежде  чем  принять  дарованную
ему свободу зайца, преследуемого сворой гончих псов, Родриго  де  Ортегаль
изъявил желание переговорить с Филиппом с глазу на глаз.
     Эта  просьба  показалась  немного  странной.   Прецептора   тщательно
обыскали  на   предмет   обнаружения   спрятанного   оружия,   но   ничего
подозрительного  не  нашли.  После  недолгих  раздумий   Филипп   попросил
присутствующих оставить их наедине.
     Когда  все  отошли  от  них  на  достаточное  расстояние,   прецептор
заговорил:
     - Монсеньор, вы подарили мне жизнь... вернее, дали  мне  шанс  спасти
свою жизнь, и теперь я у вас в долгу...
     - Забудьте об этом,  -  презрительно  оборвал  его  Филипп.  -  Я  не
нуждаюсь в вашей признательности. Тем более, что я поступил так  вовсе  не
из милосердия, которого вы не заслуживаете. Я полностью согласен с  отцом,
что вам самое место на виселице, однако я не хочу марать свои руки  кровью
пленника.
     - То есть, вы умываете их? Как Пилат.
     Филипп пожал плечами.
     - Думайте, как хотите. Мне ваше мнение безразлично.
     - Ну что ж, - произнес прецептор. - В таком случае, расценивайте  то,
что я вам скажу, как если бы вы допросили мня с пристрастием.  Но  учтите,
что тогда я не сказал бы вам ничего. Да и сейчас скажу далеко не все -  но
лишь то, что сочту нужным сообщить.
     - Ладно, меня это устраивает. Я слушаю.
     Иезуит в упор посмотрел на него.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.