Случайный афоризм
Если я с друзьями, просматривая сокровища древних мудрых мужей, которые они оставили нам в своих сочинениях, встретим что-либо хорошее и заимствуем, то считаем это великой прибылью для себя... Сократ
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

жизнь  -  и  они  даже  не  пытались  согласовать  их,  привести  хоть   к
какому-нибудь общему знаменателю. Глядя с расстояния  шести  лет  на  свою
супружескую жизнь, повзрослевший Филипп порой поражался  тому,  какая  она
была однобокая, однообразная. Они с Луизой были очень юны, почти что дети,
и видели в любви только игру - интересную,  захватывающую  игру,  играя  в
которую надлежало отдавать всего  себя  без  остатка.  А  поскольку  самым
интересным  из  всего  прочего  была,  по  их  мнению,  именно  физическая
близость, то любились они до изнеможения, и каждый день, просыпаясь, уже с
нетерпением ожидали наступления ночи, чтобы  со  свежими  силами  отдаться
любовным утехам.
     С Амелиной у Филиппа все было иначе. Он знал ее с  пеленок,  с  малых
лет они воспитывались как родные брат и сестра, никогда ничего не скрывали
друг от друга, нередко разговаривали  на  такие  щекотливые  темы,  что  у
Филиппа просто не повернулся бы язык заговорить об этом с кем-либо другим,
и  им  вовсе  не  обязательно   нужны   были   слова,   чтобы   достигнуть
взаимопонимания. Для них было неважно, день сейчас или ночь, в постели они
или вне ее, - во всем они находили себе радость, когда были вместе.
     Иногда в голову Филиппа закрадывались мысли, что может  быть,  это  и
есть настоящая любовь,  а  с  Луизой  у  него  было  лишь  пылкое  детское
увлечение... Но когда он вспоминал прошлое, сердце его  так  больно  ныло,
так тоскливо становилось на душе, что не оставалось ни малейшего  сомнения
- на самом деле он любил Луизу. Их любви явно недоставало взаимопонимания,
гармонического единства, эмоциональной насыщенности и разнообразия, но это
чувство,  безусловно,  было  первичнее,  глубже,  основательнее,  чем  то,
которое связывало его с Амелиной. Смерть  Луизы  принесла  ему  не  только
душевные страдания, но и причинила самую настоящую физическую боль - будто
он потерял частичку самого себя, своей плоти.  Филипп  прекрасно  понимал,
что если бы умерла Амелина, он бы так не страдал. Потому что не  любил  ее
по-настоящему и, по правде говоря, не хотел  бы  полюбить.  Филипп  боялся
(кстати, небезосновательно), что в таком случае он окончательно  искалечит
Симону жизнь, полностью, а не только частично, отняв у него жену.
     Филиппу и так не давали покоя угрызения совести - ведь Симон был  его
другом, одним из трех самых близких его друзей.  Время  от  времени,  сжав
волю в кулак, он предпринимал попытки прекратить свою  связь  с  Амелиной,
однако все его героические усилия  пропадали  втуне.  Всякий  раз  Амелина
разражалась рыданиями, называла Филиппа жестоким, бессердечным эгоистом  -
а это было выше его сил. Он ничего не мог противопоставить женским слезам,
тем более слезам своей милой сестренки, и  уступал  ей,  мысленно  упрекая
себя за беспринципность и  в  то  же  время  радуясь,  что  Амелина  вновь
окажется в его объятиях.
     В этих обстоятельствах следует отдать должное Симону. Особым умом  он
не отличался, но и не  был  самодуром  и  никогда  не  обманывался  насчет
истинных чувств Амелины. За  время,  прошедшее  от  получения  известия  о
прибытии Филиппа до его коронации, Симон почти смирился с  мыслью  о  том,
что рано или поздно она изменит ему с Филиппом. Но когда это случилось, он
поначалу вел себя как сумасшедший, рыдал как малое дитя, на  все  заставки
проклиная мир, в котором живут эти неблагодарные,  коварные  и  вероломные
создания - женщины. Сгоряча он решил было немедленно уехать с Амелиной  из
Тараскона, однако, едва лишь он заикнулся об этом, она закатила истерику и
напрямик заявила, что скорее умрет,  чем  расстанется  с  Филиппом.  Тогда
Симон понял, что если и  дальше  будет  настаивать  на  своем,  то  вообще
потеряет жену, которую  беззаветно  любит,  и  счел  лучшим  делить  ее  с
Филиппом, выбрав из двух зол меньшее. Он даже проявил не свойственное себе
благоразумие и на людях старался не выказывать  своего  отчаяния,  зато  в
постели с Амелиной не столько занимался  любовью,  сколько  упрекал  ее  в
"развратности и бесстыдстве", что, понятно, не способствовало улучшению их
отношений.
     Со своей стороны Филипп, не будучи эгоистом, по-братски  "делился"  с
Симоном и при  этом  не  жадничал.  Чрезмерный  пыл  Амелины  он  охлаждал
многочисленными  романами  с  другими  женщинами,  избрав,   по   его   же

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.