Случайный афоризм
Дураки и безумцы - вот два разряда поклонников, которых писатель имеет при жизни. Э. и Ж.Гонкур
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Маргарита  горько  рыдала  в  одиночестве,  яростно  раздирая   в   клочья
постельное белье и свои изумительные ночные  рубашки.  Обливаясь  слезами,
она твердила себе, что ее жестоко провели все эти поэты и менестрели,  что
любовь - вовсе не радостное откровение, не праздник души и тела, но  самое
большое несчастье, которое только может постичь человека. Ей вдруг  пришла
в голову мысль, что все это - кара за ее спесь, высокомерие, своенравность
и эгоизм, за сотни и тысячи мелких ее прегрешений, которые  она  совершала
даже не замечая того,  упорствуя  в  непомерной  гордыне  своей  и  будучи
уверена, что раз она принцесса, ей  позволено  все.  Вместе  с  Маргаритой
невыразимо страдал и монсеньор Франческо де Арагон, вконец  измученный  ее
ежедневными изнурительно  долгими  и  предельно  откровенными  исповедями,
после которых у бедного епископа шла кругом голова и ему  не  хватало  сил
даже для столь любимых им благочестивых наставлений...
     Торжественное открытие турнира подошло к  концу.  Все  высокие  гости
были названы и надлежащим образом протитулованы; затем  герольды  огласили
имена зачинщиков сегодняшних состязаний. Публика на холмах  приветствовала
их весьма бурно - мужчины выкрикивали "слава!", женщины хлопали в ладоши и
громко визжали.
     Филипп обратил внимание, что при представлении Александра Бискайского
не был упомянут его титул графа Нарбоннского,  каковым  он  был  благодаря
браку с Бланкой; а чуть раньше, когда  оглашали  имена  присутствующих  на
турнире вельмож и дам, Бланка  была  названа  сестрой  и  дочерью  королей
Кастилии и Леона, графиней Нарбонской, но не графиней Бискайской.
     "Что же это такое? - недоумевал Филипп. -  Не  спит  с  ним,  да  еще
всячески отмежевывается от него. Я буду не я, если не выясню,  в  чем  тут
дело. Надо будет как-то порасспросить Маргариту в постели; с пристрастием,
так сказать..."
     Когда  стали  зачитывать  окончательный  список  рыцарей,  изъявивших
желание сразиться с зачинщиками и, по праву первенства либо волею  жребия,
допущенных к первому дню состязаний, Филипп навострил  уши.  Вчера  поздно
вечером, едва он улегся спать, к нему заявился  Шатофьер  и  сообщил,  что
какой-то неизвестный господин обратился через своего слугу к  трем  первым
рыцарям во второй семерке с просьбой уступить  ему  право  вызова  Филиппа
Аквитанского  и  получил  от  них  согласие.  Естественно,  Филиппу   было
интересно, кто же так жаждет сразиться c ним.
     Одиннадцатым в списке значился  Серхио  де  Авила-и-Сан-Хосе.  Филипп
знал этого  кастильского  кабальеро  и  недолюбливал  его  за  откровенную
симпатию к иезуитам, к тому же тот принадлежал к партии  графа  Саламанки,
номинальным вождем которой был Фернандо Уэльва, но вместе  с  тем  никаких
трений между ними лично до сих пор не возникало.
     - Странно, - пробормотал Филипп. - Очень странно... Кстати, Габриель,
тебя не удивляет, что первым оказался Хайме де Барейро?
     Габриель, исполнявший  на  турнире  обязанности  главного  оруженосца
принца, отрицательно покачал головой:
     - Ничуть не удивляет. Это все Инморте наколдовал.
     Филипп  криво  усмехнулся;  он  не  верил  россказням  о   колдовских
способностях гроссмейстера иезуитов.
     И вот еще что, - добавил Габриэль.  -  Обратите  внимание:  вторым  в
списке идет московский рыцарь.
     - Ха! Что может быть общего у фанатиков-ортодоксов  и  таких  же,  по
крайней мере с виду, ревностных поборников католичества?
     - Не знаю, Филипп, я плохо разбираюсь в теологии. Однако и с  теми  и
другими у меня связаны весьма неприятные воспоминания.
     - Гм, понятно... А как ты думаешь, Инмортов ублюдок вызовет меня?
     - Вполне возможно. Но если он спутался с московитами...
     - Так что?
     - К вашему сведению, тот московит, что под вторым номером, двоюродный
брат  боярина,  с  которыми  у  нас...  мм...  словом,  были  определенные
недоразумения.
     - Ага! - только и сказал Филипп.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.