Случайный афоризм
Писать - значит расшатывать смысл мира, ставить смысл мира под косвенный вопрос, на который писатель не дает последнего ответа. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1962 году скончался(-лась) Герман Гессе


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

холмы, где на наспех сколоченных деревянных трибунах  расположилось  около
двадцати тысяч зрителей.
     Справа  от  Филиппа,  всего  через  один  шатер,  занимаемый   графом
Бискайским, протянулся вдоль арены украшенный шелком и  бархатом  почетный
помост для могущественных и знатных господ,  дам  и  девиц  самых  голубых
кровей. В самом центре помоста, между ложами наваррского короля и римского
императора с одной стороны и кастильского, галльского и  арагонского  -  с
другой, находилась небольшая, но, пожалуй, самая роскошная из  всех  ложа,
убранная знаменами, на которых вместо традиционных геральдических символов
были изображены купидоны, пронзенные золотыми стрелами  истекающие  кровью
сердца и тому подобные эмблемы.  Эта  ложа  пока  что  была  пуста  -  она
предназначалась для будущей королевы любви и красоты и ее свиты.
     Справа от центра помоста, ближе  к  шатрам  зачинщиков  расположились
гасконцы. От внимания Филиппа не ускользнуло,  сто  у  отца  уже  появился
гость - глава литовской делегации, князь  Гедимин.  Они  с  герцогом  вели
оживленную беседу о чем-то явно далеком от предстоящего турнира.
     Судя по всему, русские и литовцы всерьез взялись за дело освобождения
своих исконных территорий  и  активно  вербовали  наемнические  армии  для
похода против татар - и против московитов, кстати, тоже. Однако Филипп  не
очень-то вникал в суть  переговоров  с  восточными  гостями,  и  вовсе  не
потому, что его мало волновали выгоды от этой сделки или же он не верил  в
успех предприятия. Напротив, с самого начала  литовцы,  которые  опасались
брать себе в  союзники  поляков,  немцев  или  шведов,  предложили  весьма
соблазнительную сумму за десять полностью снаряженных  и  укомплектованных
экипажами боевых кораблей, которые к концу весны должны прибыть в  рижский
порт с гасконскими наемниками на борту. Торг шел  главным  образом  вокруг
размеров выплат в герцогскую казну за каждого завербованного в  Гаскони  и
Каталонии воина - от лучников и пехотинцев до рыцарей.
     Принять деятельное участие в этих переговорах  Филиппу  чувствительно
мешала очередная переоценка ценностей, которая началась на следующий  день
после его приезда в Памплону и окончательно завершилась лишь незадолго  до
турнира. Речь шла о самой лучшей для него  женщине  на  всем  белом  свете
(разумеется после Луизы). Он мучительно осознавал свою ошибку полугодичной
давности, когда в пылу обиды свергнул с этого пьедестала Бланку, и  теперь
ему пришлось вновь проделать весь  путь,  вознося  ее  на  вершину  своего
Олимпа. Путь сей был тернист и труден, не в пример предыдущему разу, когда
Бланка была свободна, еще невинна, и Филипп знал, что рано или  поздно  он
овладеет ею - если не  как  любовницей,  то  как  женой.  А  Бланка,  надо
сказать, и не думала облегчать ему задачу: несмотря на все его ухищрения и
отчаянные ухаживания, она не  спешила  уступать  ему  и  хранила  верность
Монтини, которого Филипп вскоре возненавидел всеми фибрами души.  В  конце
концов, он вынужден был снова признать Бланку лучшей из женщин сущих,  как
и прежде, оставаясь в неведении относительно того, какова она в постели.
     Если днем Филипп упорно добивался любви у Бланки, то ночью  он  с  не
меньшим рвением занимался любовью с Маргаритой. За прошедшие с момента  их
знакомства две недели принцесса сильно изменилась и, к большому  огорчению
Филиппа, далеко не в лучшую сторону. Любовь оказалась для нее  непосильной
ношей. Она  слишком  привыкла  к  легкому  флирту,  привыкла  к  всеобщему
поклонению и, хотя проповедовала  равенство  в  постели,  в  жизни  всегда
стояла над мужчинами и смотрела на них сверху  вниз.  Но  вот,  влюбившись
по-настоящему  (или  полагая,  что  влюбилась  по-настоящему),  гордая   и
независимая Маргарита Наваррская не выдержала испытания на  равенство.  Не
могла она и возвыситься рад объектом своей внезапной страсти; ей  казалось
кощунственной даже мысль о том, чтобы пытаться повелевать  тем,  кого  она
обожествляла. У нее оставалось два пути - либо вырвать Филиппа  из  своего
сердца, либо полностью покориться ему, - и она выбрала второе.
     Маргарита  чувствовала  себя  затравленным  зверем.   Она   металась,
замкнутая в клетке, сооруженной ею самой, и не могла найти  иного  выхода,
кроме как разрушить ее, - но не решалась на этот шаг, поскольку прутья  ее
были скреплены самой любовью.  По  утрам,  когда  Филипп  уходил  от  нее,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.