Случайный афоризм
Когда пишешь, все, что знаешь, забывается... Мирче Элиаде
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

о его ногу, но эта выходка принцессы прямо-таки потрясла его.
     "Ты что, милочка, спятила? - будто  говорил  ей  укоризненный  взгляд
Филиппа. - Умерь-ка свой пыл".
     Маргарита зарделась и в смущении  потупила  глаза.  На  губах  Бланки
заиграла ехидная усмешка. По всей видимости, она догадалась, в чем дело, и
уже открыла рот с явным намерением  отпустить  колкость  в  адрес  кузины,
однако Филипп был начеку. Он торопливо сказал:
     - Направляясь к вам, я заметил на площади римские флаги и  штандарты.
Вы не знаете, с какой это стати, принцесса? Неужели прибыл император?
     Маргарита с благодарностью взглянула на него и ответила:
     -  Нет,  только  консул  Гай  Орсини  Калабрийский  с   известием   о
приближении императорского  поезда.  Самого  Августа  Юлия  мы  ожидаем  к
вечеру.
     - Ах да, теперь вспомнил. Утром меня пытались разбудить по  поручению
отца, но спросонку  я  заявил,  что  и  сотня  консулов  не  помешают  мне
выспаться всласть.
     - Еще бы! - едко заметила Бланка. - Ведь вы так утомились.
     Филипп озадаченно уставился на нее.  Эти  симптомы  были  ему  хорошо
знакомы. В дурном расположении духа Бланка становилась крайне язвительной,
и горе тому, кто подвернется ей под горячую руку (вернее, острый  язычок),
да еще и осмелится пререкаться с нею.
     "Вот как! - подумал Филипп. - Вижу, ты очень привязана к Матильде."
     - Вы правы, кузина, -  с  готовностью  согласился  он,  лишая,  таким
образом, Бланку повода для дальнейших  злых  острот.  -  Я  в  самом  деле
чувствовал себя уставшим, и даже приезд императора  не  заставил  бы  меня
встать с постели... Однако постойте! Коль скоро Август  Двенадцатый  лично
приезжает за своей невестой, то и  венчание  должно  состояться  сразу  же
после передачи.
     Маргарита пожала плечами.
     - Ясное дело! Ведь  в  противном  случае  итальянские  ханжи-патриции
лопнут от негодования:  ах,  какое  вопиющее  нарушение  правил  приличия,
подумать  только!  Венчание  назначено  на  десятое  число  -  на  десятое
сентября, разумеется...
     - Очень существенное уточнение, - съязвила  Бланка.  -  Не  то  кузен
подумал бы, что на десятое декабря.
     Маргарита бросила на нее быстрый взгляд и продолжала:
     - Так вот, десятого сентября Август Юлий и Нора повенчаются здесь,  в
Памплоне, в соборе Пречистой Девы Марии, а уже  на  следующий  день  утром
отправятся в Рим, где по их прибытии состоится  коронация  новой  королевы
Италии.
     - Можно подумать, - вставила Бланка, - что до их прибытия.
     - А можно подумать, - раздраженно ответила Маргарита, -  что  у  тебя
больше неприятностей, чем  у  меня,  что  я  меньше  твоего  переживаю  за
Матильду. Что, в конце концов... Это же ребячество, кузина! Постыдись!  Ты
ведь не девчушка малая.
     К удивлению Филиппа, Бланка не огрызалась и даже  попросила  прощения
за несдержанность, хотя видно было, что она очень расстроена.
     "Взрослеет", - отметил он с умилением отца, в  один  прекрасный  день
обнаружившего, что  его  дочь  из  нескладного  подростка  превратилась  в
очаровательную юную девушку.
     После этого инцидента разговор за столом увял и лишь изредка  молодые
люди обменивались скупыми бессодержательными  репликами.  Когда,  наконец,
подали десерт, Жоанна, не любившая сладкого,  молча  поднялась  со  своего
места.
     - Ты уже уходишь? - спросила ее Маргарита.
     - Пожалуй, да. Если я не ошибаюсь, у вас намечается разговор  не  для
чужих ушей.
     - А разве ты чужая? - не так  чтобы  очень  настойчиво,  скорее  ради
проформы,  запротестовала  принцесса.  -  Оставайся.  Мы   люди   честные,
откровенные, нам нечего от тебя скрывать.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.