Случайный афоризм
Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда... Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1962 году скончался(-лась) Герман Гессе


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

опущенная, перебирая в уме все грехи,  за  которые  Господь  мог  отметить
печатью своего гнева, и горько рыдала по ночам, пока, наконец, в Толедо не
вернулся Альфонсо. Он быстренько выведал  у  сестры,  что  ее  гнетет,  и,
осатанев от негодования, напрямик высказал горе-воспитательницам все,  что
о них думает, да  еще  в  таких  крутых  выражениях,  что  их  затурканные
монахини отродясь не слыхивали и  которые  более  опытная  аббатиса  сочла
грязным богохульством. В конце концов, им все же пришлось извиниться перед
Бланкой, а  придворный  лекарь,  в  спешном  порядке  вызванный  Альфонсо,
доходчиво объяснил ей, ЧТО на самом деле значит эта "печать греха". И  тем
не менее всякий раз, когда у  нее  начинались  месячные,  она  становилась
мрачной, угнетенной, крайне раздражительной и в такие дни обычно ударялась
в глубокую набожность.
     Выйдя замуж, Бланка еще не успела разобраться в своих ощущениях,  как
падкая на деньги горничная  Жоанны  Наваррской  продала  ей  секрет  своей
госпожи.  (Предательница,  кстати,  так  и  не   успела   потратить   свои
серебряники: придя к выводу, что она слишком много знает, граф  Бискайский
решил избавиться от нее, но, себе на беду,  опоздал  на  каких-нибудь  два
дня). Потрясенная до  глубины  души  Бланка  утвердилась  во  мнении,  что
сестры-воспитательницы были совершенно правы, говоря о  греховности  всего
плотского. Она  нашла  себе  утешение  в  том,  что  теперь  имеет  веские
основания не пускать мужа в свою постель, благо монахини, которые всячески
замалчивали  интимные  стороны   человеческих   отношений,   не   особенно
распространялись о некоторых обязанностях, налагаемых на женщину браком, и
не внушили ей должного уважения к супружескому ложу. И  это  было  большим
счастьем для Бланки. Ведь мало того, что  она  возненавидела  мужа,  -  ей
становилось тошно при  одной  даже  мысли  о  возможной  близости  с  ним.
Вдобавок Бланка прониклась отвращением и к собственному телу, "похотливому
и греховному", и поначалу решила было ОЧИСТИТЬСЯ целомудрием в замужестве,
отнеся, таким образом, отказ жить с  мужем,  как  полагается  супругам,  к
числу своих добродетелей.
     Однако с течением времени этот в высшей степени благочестивый замысел
мало-помалу терял свою первоначальную  привлекательность.  Бланка  уже  не
была девственницей, не была она также холодной и бесчувственной (или,  как
говорится сейчас, фригидной), и плоть ее все настойчивее требовала своего.
Бланку ужасно раздражали и приводили в отчаяние ее ДИКИЕ ЖЕЛАНИЯ, она вела
ожесточенную и бескомпромиссную борьбу со своими  "низменными  страстями",
но  все  ее  благие  усилия  пропадали  втуне  -  воспоминания  о   ночах,
проведенных с мужем, никак не давали ей покоя. И  что  хуже  всего,  тогда
она,  вперемешку  с  омерзением,  испытывала  ни  с   чем   не   сравнимое
наслаждение!.. Все чаще и чаще внутренний голос, этот  не  ведающий  стыда
искуситель, вкрадчиво нашептывал  ей,  что  как  горький  привкус  во  рту
запивают глотком доброго вина, так и неприятный осадок тех ночей можно без
следа растворить в других ночах,  заглушить  потоком  новых  воспоминаний,
лишенных горечи предыдущих...
     Но еще больше, чем для услады тела, Бланка нуждалась  в  мужчине  для
утешения  души.  Она  невыразимо  страдала   от   той   тяжелейшей   формы
одиночества, скрасить которое не в состоянии никакая,  даже  самая  тесная
дружба - но лишь только любовь. И бессознательно она  уже  была  полностью
готова  к  тому,  чтобы  влюбиться  в  первого  приглянувшегося  ей  парня
привлекательной наружности, неглупого, с хорошими манерами и  приятного  в
общении. К счастью, таковым оказался Монтини  -  хоть  и  распущенный,  но
весьма порядочный молодой человек.
     Совершив  прелюбодеяние,  Бланка  первым  делом  внесла  определенные
коррективы в перечень всех смертных грехов. Она  решила,  что  супружеская
измена  не  заслуживает  сурового  осуждения,  если  изменяешь  с  любимым
человеком и мужу, недостойному  верности.  Если  главным  оружием  Норы  в
борьбе со своим  ханжеством  были  ее  легкомыслие,  ветреность  и  полная
неспособность  к  самоанализу,  то  Бланка  противопоставляла   ему   свой
изощренный ум. С поистине иезуитской изворотливостью она убедила себя, что
слова  такого  высокопоставленного   слуги   Божьего,   каковым   является

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.