Случайный афоризм
Дело писателя состоит в том, чтобы передать или, как говорится, донести свои ассоциации до читателя и вызвать у него подобные же ассоциации. Константин Георгиевич Паустовский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

опущенная, перебирая в уме все грехи,  за  которые  Господь  мог  отметить
печатью своего гнева, и горько рыдала по ночам, пока, наконец, в Толедо не
вернулся Альфонсо. Он быстренько выведал  у  сестры,  что  ее  гнетет,  и,
осатанев от негодования, напрямик высказал горе-воспитательницам все,  что
о них думает, да  еще  в  таких  крутых  выражениях,  что  их  затурканные
монахини отродясь не слыхивали и  которые  более  опытная  аббатиса  сочла
грязным богохульством. В конце концов, им все же пришлось извиниться перед
Бланкой, а  придворный  лекарь,  в  спешном  порядке  вызванный  Альфонсо,
доходчиво объяснил ей, ЧТО на самом деле значит эта "печать греха". И  тем
не менее всякий раз, когда у  нее  начинались  месячные,  она  становилась
мрачной, угнетенной, крайне раздражительной и в такие дни обычно ударялась
в глубокую набожность.
     Выйдя замуж, Бланка еще не успела разобраться в своих ощущениях,  как
падкая на деньги горничная  Жоанны  Наваррской  продала  ей  секрет  своей
госпожи.  (Предательница,  кстати,  так  и  не   успела   потратить   свои
серебряники: придя к выводу, что она слишком много знает, граф  Бискайский
решил избавиться от нее, но, себе на беду,  опоздал  на  каких-нибудь  два
дня). Потрясенная до  глубины  души  Бланка  утвердилась  во  мнении,  что
сестры-воспитательницы были совершенно правы, говоря о  греховности  всего
плотского. Она  нашла  себе  утешение  в  том,  что  теперь  имеет  веские
основания не пускать мужа в свою постель, благо монахини, которые всячески
замалчивали  интимные  стороны   человеческих   отношений,   не   особенно
распространялись о некоторых обязанностях, налагаемых на женщину браком, и
не внушили ей должного уважения к супружескому ложу. И  это  было  большим
счастьем для Бланки. Ведь мало того, что  она  возненавидела  мужа,  -  ей
становилось тошно при  одной  даже  мысли  о  возможной  близости  с  ним.
Вдобавок Бланка прониклась отвращением и к собственному телу, "похотливому
и греховному", и поначалу решила было ОЧИСТИТЬСЯ целомудрием в замужестве,
отнеся, таким образом, отказ жить с  мужем,  как  полагается  супругам,  к
числу своих добродетелей.
     Однако с течением времени этот в высшей степени благочестивый замысел
мало-помалу терял свою первоначальную  привлекательность.  Бланка  уже  не
была девственницей, не была она также холодной и бесчувственной (или,  как
говорится сейчас, фригидной), и плоть ее все настойчивее требовала своего.
Бланку ужасно раздражали и приводили в отчаяние ее ДИКИЕ ЖЕЛАНИЯ, она вела
ожесточенную и бескомпромиссную борьбу со своими  "низменными  страстями",
но  все  ее  благие  усилия  пропадали  втуне  -  воспоминания  о   ночах,
проведенных с мужем, никак не давали ей покоя. И  что  хуже  всего,  тогда
она,  вперемешку  с  омерзением,  испытывала  ни  с   чем   не   сравнимое
наслаждение!.. Все чаще и чаще внутренний голос, этот  не  ведающий  стыда
искуситель, вкрадчиво нашептывал  ей,  что  как  горький  привкус  во  рту
запивают глотком доброго вина, так и неприятный осадок тех ночей можно без
следа растворить в других ночах,  заглушить  потоком  новых  воспоминаний,
лишенных горечи предыдущих...
     Но еще больше, чем для услады тела, Бланка нуждалась  в  мужчине  для
утешения  души.  Она  невыразимо  страдала   от   той   тяжелейшей   формы
одиночества, скрасить которое не в состоянии никакая,  даже  самая  тесная
дружба - но лишь только любовь. И бессознательно она  уже  была  полностью
готова  к  тому,  чтобы  влюбиться  в  первого  приглянувшегося  ей  парня
привлекательной наружности, неглупого, с хорошими манерами и  приятного  в
общении. К счастью, таковым оказался Монтини  -  хоть  и  распущенный,  но
весьма порядочный молодой человек.
     Совершив  прелюбодеяние,  Бланка  первым  делом  внесла  определенные
коррективы в перечень всех смертных грехов. Она  решила,  что  супружеская
измена  не  заслуживает  сурового  осуждения,  если  изменяешь  с  любимым
человеком и мужу, недостойному  верности.  Если  главным  оружием  Норы  в
борьбе со своим  ханжеством  были  ее  легкомыслие,  ветреность  и  полная
неспособность  к  самоанализу,  то  Бланка  противопоставляла   ему   свой
изощренный ум. С поистине иезуитской изворотливостью она убедила себя, что
слова  такого  высокопоставленного   слуги   Божьего,   каковым   является

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.