Случайный афоризм
Величайшую славу народа составляют его писатели. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - А что же?
     - Думаю.
     - И о чем, если не секрет?
     Какое-то мгновение Филипп колебался, затем ответил:
     - А вдруг Маргарита окажется выше меня? Ведь не зря же меня  прозвали
Коротышкой, я действительно невысок ростом.
     - Для мужчины, - флегматично уточнил Габриэль.
     - Зато она, говорят, высокая для женщины.
     - Вот беда-то будет! - ухмыльнулся Гастон. - Настоящая трагедия.
     - Ну, насчет трагедии ты малость загнул, - сказал Филипп. - Однако...
     - Однако в постели с высокими женщинами ты чувствуешь себя  не  очень
уверенно, - закончил его мысль Гастон. - Уж эти мне комплексы!  Право,  не
понимаю: какая, собственно, разница, кто выше? Лично меня это  никогда  не
волновало.
     Филипп смерил взглядом долговязую фигуру кузена и хмыкнул.
     -  Ясное  дело!  Вряд  ли  тебе  доводилось  заниматься   любовью   с
двухметровыми красотками.
     Альбре хохотнул.
     - Твоя правда, - сдался он.  -  Об  этом  я  как-то  не  подумал.  По
видимому, не суждено мне узнать, каково это - трахать бабу, что выше тебя.
     Филипп брезгливо фыркнул. Несмотря на свой большой опыт по этой части
(а может, и благодаря ему),  он  всячески  избегал  вульгарных  выражений,
когда речь шла о женщинах, и без особого восторга выслушивал их  из  чужих
уст.
     Симон, который все это время сидел на подоконнике, размахивая  ногами
и что-то мурлыча себе  под  нос,  вдруг  проявил  живейший  интерес  к  их
разговору.
     - А что? - спросил  он  у  Филиппа.  -  Ты  собираешься  переспать  с
Маргаритой?
     Филипп ничего не ответил и лишь лязгнул зубами, пораженный нелепостью
вопроса.
     Гастон в изумлении уставился на Симона.
     - Подумать только... - сокрушенно пробормотал он. - Хотя я знаю  тебя
почитай с пеленок, порой у меня создается впечатление, что ты  строишь  из
себя идиота. Нет-нет, я уверен, что это не так,  но  впечатление,  однако,
создается. Не стану говорить за других,  но  лично  для  меня  нет  ничего
удивительного в том, что Амелина погуливает на стороне. Еще бы! C таким-то
мужем...
     Симон покраснел от смущения и часто захлопал ресницами.
     - Ты меня обижаешь, Гастон. Ну, не догадался я, ладно, всякое бывает.
Как-то не думал об этом раньше, вот и все.
     - А  что  здесь  думать,  скажи  на  милость?  Прежде  всего,  Филипп
собирается жениться на Маргарите, и потом... Да что и говорить! Это же так
безусловно, как те слюнки, что текут у тебя при мысли о вкусной еде. Разве
не ясно, что коль скоро такой отъявленный бабник, как наш Филипп, заявился
в гости к такой очаровательной шлюшке, как Маргарита,  то  без  перепихона
между ними уж никак не обойдется.
     - А может, все-таки ОБОЙДЕМСЯ без "перепихона"? - вежливо осведомился
Филипп.
     - Что?.. А-а, понятно! Не очень, кстати, удачный каламбур.  -  Гастон
усмехнулся и тряхнул головой. -  Чертова  твоя  деликатность!  Просто  уму
непостижимо, как в тебе только уживаются ханжа и распутник.
     Филипп хотел было ответить, что распущенность распущенности  рознь  и
что разборчивость в  выражениях  еще  не  ханжество,  но  как  раз  в  это
мгновение дверь передней отворилась и  в  гостиную  заглянул  принцев  паж
д'Обиак - светловолосый паренек тринадцати лет с вечно улыбающимся лицом и
легкомысленным взглядом красивых бархатных глаз.
     - Монсеньор...
     - Ты неисправим, Марио! - раздраженно перебил его Филипп. - Пора  уже
научиться стучать в дверь.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.