Случайный афоризм
Признак строгого и сжатого стиля состоит в том, чтовы не можете выбросить ничего из произведения без вреда для него. Бенджамин Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Ба! Вы что, плохо танцуете? Или не любите?
     - Да нет, почему же. Танцую я в общем неплохо и ничего не имею против
танцев. Но сегодня я очень устал  с  дороги,  и  мне  вовсе  не  улыбается
выделывать всяческие изощренные па, даже с такой очаровательной партнершей
как вы.
     Это уже было откровенно грубо. Принцесса нахмурилась и поджала губы.
     "Нет,  определенно,  он  насмехается  надо  мной.   Невежа,   наглец,
негодяй!.. И все-таки что-то в нем есть. Что-то такое особенное... О боже,
как я его хочу! И он хочет меня, это бесспорно. Мы оба хотим друг  друга -
так поскорее бы..." - При этой мысли ее охватила сладкая истома.
     Маргарита познакомила Филиппа со своими кузинами Жоанной и Еленой. Ни
с той, ни с другой у  него  содержательного  разговора  не  вышло:  Жоанна
выглядела чем-то озабоченной, слушала невнимательно и отвечала невпопад, а
княжну Иверо уже взял в оборот Гастон, и Филипп, как настоящий друг, решил
не мешать ему, - так что вскорости они с Маргаритой подошли  к  шахматному
столику.
     - Надеюсь, мне нет нужды  представлять  вас  друг  другу,  -  сказала
Маргарита.
     Бланка  улыбнулась  ему  своей  обворожительной  улыбкой  и   немного
виновато произнесла:
     - Если, конечно, кузен Филипп еще не забыл меня.
     - Да разве можно забыть вас, кузина, хоть единожды увидев! - с  пылом
ответил Филипп, бережно взял хрупкую, изящную руку  кастильской  принцессы
и, по своему обыкновению (но вопреки  испанскому  обычаю,  предписывавшему
целовать воздух над ладонью женщины, не касаясь кожи),  нежно  прижался  к
ней губами.
     Тотчас же он заметил, как  в  глазах  молодого  человека,  что  сидел
напротив Бланки, сверкнула молния, а на красивое лицо  его  набежала  тень
досады и раздражения. Филипп неоднократно сталкивался с подобной  реакцией
и по собственному опыту знал, что эта молния и эта  тень  не  обещают  ему
ничего хорошего, ибо безошибочно указывают на ревнивца.
     "М-да!" - только и подумал он и испытующе посмотрел на юношу.
     - Господин де Монтини?
     Этьен поднялся из-за стола и поклонился:
     - К вашим услугам, монсеньор.
     Вопреки этому заверению, в  голосе  его  явственно  прозвучал  вызов.
Бланка с укоризной взглянула на Монтини  и  сокрушенно  покачала  головой.
Маргарита же иронически усмехнулась.
     Филипп отметил все это про себя, высокомерно кивнул Этьену,  разрешая
ему садиться, и повернулся к Бланке:
     - Любезная кузина, я был безмерно огорчен известием о  смерти  вашего
августейшего отца. От  меня  лично  и  от  всей  моей  родни  приношу  вам
искренние соболезнования.
     Бланка склонила голову, и Филипп невольно залюбовался  ею.  Она  была
изумительно хороша в печали, как, собственно, и в любом другом настроении;
она была просто восхитительна. Присмотревшись внимательнее,  Филипп  вдруг
обнаружил, что за последние полгода в Бланке произошла какая-то перемена -
незначительная,  казалось  бы,  перемена,  почти   неуловимая   и   скорее
внутренняя, чем внешняя, - но это уже была не та Бланка, которую он знавал
в Толедо. Поначалу Филипп даже растерялся  и  озадаченно  глядел  на  нее,
хлопая ресницами, пока, наконец, не сообразил: она стала  женщиной  и  она
счастлива в замужестве... Но в замужестве ли?
     Это подозрение побудило Филиппа снова посмотреть на Монтини,  и  лишь
тогда он обратил внимание, что одет тот если  не  в  пух  и  прах,  то  уж
наверняка не по своим скромным средствам. Чего  только  стоили  элегантные
сапожки из кордовской кожи, нарядный берет с павлиньим  пером,  манжеты  и
воротник из тончайших кружев -  не  говоря  уже  о  великолепном  костюме,
пошитом из самых лучших (и, естественно, самых дорогих) сортов  бархата  и
шелка и украшенном множеством серебряных позументов.
     "Очень интересно! - подумал  Филипп.  -  Или  он  надул  меня  насчет

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.