Случайный афоризм
Писатель, если он настоящий писатель, каждый день должен прикасаться к вечности или ощущать, что она проходит мимо него. Эрнест Хемингуэй
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

вельможи, опрокинув  за  здоровье  новобрачных  кубок-другой,  постарались
поскорее выбросить из головы виновников так называемого торжества, и, быть
может, именно потому все они, включая и дам, пили в тот день много  больше
обычного - чтобы чуточку расшевелиться.
     Ближе к вечеру обильные возлияния дали о себе  знать.  Присутствующие
оживились, приободрились, их лица все чаще  стали  озаряться  улыбками,  в
подернутых пьяной поволокой глазах заплясали чертики, посыпались  шуточки,
раздались  непринужденные  смешки,   а   затем   разразился   громогласный
гомерический хохот. Пир, наконец, сдвинулся с мертвой  точки  и  сразу  же
понесся вскачь. Знатная молодежь пьянствовала  вовсю,  позабыв  о  чувстве
меры и о приличиях, невзирая на все свое высокое достоинство. Даже Филипп,
вопреки обыкновению, изрядно нахлестался  и  раз  за  разом  подваливал  к
Бланке с не очень скромными, вернее, с очень нескромными  предложениями  -
но она была еще недостаточно навеселе,  чтобы  принять  его  бесцеремонные
ухаживания.
     Часов   в   десять   вечера   порядком   захмелевшая   Маргарита    с
откровенностью, ввергнувшей Матильду в краску, объявила,  что  новобрачным
пора ложиться в кроватку. К удивлению Филиппа добрая  половина  участников
пиршества, главным образом неженатые молодые люди, вызвались  сопровождать
молодоженов в их покои. Лишь немногим позже  он  сообразил,  что  все  эти
принцы королевской крови, не сговариваясь, решили принять участие в  игре,
которой они неоднократно были свидетелями, но еще ни разу не снисходили до
того, чтобы самим ввязаться в  схватку  за  обладание  подвязкой  невесты.
Филипп никак не мог пропустить такого диковинного зрелища и пошел вместе с
ними, также прихватив с собой Бланку, которая не  нашла  в  себе  мужества
отказать ему. Поняв, в чем дело, за ними потянулись и остальные пирующие.
     Дорогой осовелые господа весело болтали и наперебой отпускали в адрес
молодоженов соленые остроты, а первую скрипку в этой какофонии, бесспорно,
играл Филипп де Пуатье. Водрузив  свою  центнеровую  тушу  на  плечи  двух
здоровенных лакеев, он густым басом распевал  какую-то  развязную  песенку
крайне неприличного содержания; ее, наверняка, сочли бы неуместной даже на
свадьбе свинопаса с батрачкой. При  этом  некоторые  относительно  трезвые
гости  обратили  внимание  на  гримасу  глубокого  отвращения,  исказившую
безупречно правильные черты лица жены наследного принца Франции,  Изабеллы
Юлии Арагонской.
     Между тем Филипп, цепко держа Бланку за запястье,  обмозговывал  одну
великолепную идею, пришедшую ему в голову в порыве  гениального  озарения:
схватить даму своего  сердца  на  руки  и,  решительно  подавив  возможное
сопротивление, тотчас, немедленно утащить ее к себе - а потом  хоть  трава
не расти. Однако при зрелом размышлении он пришел к выводу, что для такого
смелого и мужественного поступка ему недостает, как минимум, двух  бокалов
доброго   вина,   и   твердо   постановил   воспользоваться   первым    же
представившемся случаем, чтобы наверстать упущенное.  Словно  догадываясь,
какие мысли роятся в голове Филиппа, Бланка опасливо косилась на него и то
и дело предпринимала попытки отойти на безопасное расстояние,  но  все  ее
усилия пропадали втуне - сомкнувшиеся у нее на запястье пальцы, хоть и  не
причиняли ей боли, вместе с тем казались сделанными  из  стали,  а  не  из
мягкой, хрупкой и податливой человеческой плоти.
     Очутившись в  просторной  спальне  новобрачных,  разгоряченные  вином
вельможи большинством голосов потребовали, чтобы сперва Габриель полностью
раздел Матильду и только затем отдал им на растерзание ее подвязку.  В  те
времена еще был в  ходу  обычай  перед  первой  брачной  ночью  выставлять
совершенно голую невесту на всеобщее  обозрение  и  в  присутствии  шумной
компании друзей жениха укладывать ее в постель; по крайней мере Филиппу  с
Луизой пришлось пережить  подобное,  и  потому  он  спьяну  поддержал  это
требование, начисто проигнорировав умоляющие взгляды Матильды, которые она
бросала на него, Бланку и Маргариту.
     Тяжело вздохнув, Габриель безропотно принялся  исполнять  желание  их
высочеств.  От  волнения  его  зазнобило,  а  на  лбу  выступила  холодная
испарина.  Матильду  пробирала  нервная  дрожь;  она  зябко  ежилась   под

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.