Случайный афоризм
Все поэты – безумцы. Роберт Бертон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

расхохотаться.
     - Да уж, знаю. Ведь это общеизвестно.
     - А ты что делал? - спросил у него Альбре. - Ну-ка, ну-ка! - он  взял
Филиппа за грудку, притянул его к себе и обнюхал всклоченные волосы; затем
толкнул его обратно в кресло. - Ну, и как она?
     Филипп покраснел.
     - Кто - она?
     - Изабелла Арагонская.
     - С чего ты вдруг...
     - Да полно тебе! - отмахнулся Гастон.  -  Не  изображай  оскорбленную
невинность. Только что ты валялся в постели с Изабеллой Арагонской, я  это
по запаху учуял.
     - Ах, по запаху? Подумать только! Наша борзая взяла след.
     - Твой сарказм неуместен, дружище. Нюх у меня действительно тонкий  -
пусть и не столь тонкий, как у борзой, но и жаловаться на  его  отсутствие
мне не приходится. Давеча я пытался приударить за этой недотрогой...
     - И получил от ворот поворот, - злорадно вставил Симон.
     - Всяко бывает, - невозмутимо ответил Гастон. - Когда тебя  отвергает
чужая жена или незамужняя девица, это  всего  лишь  неудача,  в  этом  нет
ничего позорного. А вот один наш общий  знакомый  (из  деликатности  и  не
стану называть его по имени), так его порой отшивает  его  же  собственная
жена.
     Симон понурился, а Филипп захихикал.
     - Итак, - между тем продолжал Гастон, - Франция получила от тебя  уже
вторую пощечину. Сначала  ты  отвоевал  Байонну,  а  теперь  трахнул  жену
наследника...
     - А  ну  заткнись!  -  внезапно  вскипел  Филипп,  глаза  его  гневно
засверкали. - Если я еще хоть раз услышу от тебя это слово применительно к
женщинам, которых я лю... которые мне нравятся, - то пеняй на  себя  и  не
говори, что я не предупреждал.
     Гастон обречено вздохнул.
     - В таком случае мне придется вообще позабыть это слово.  Ведь  ты  л
ю... тебе нравятся  все  без  исключения  женщины,  которых  можно  тра...
заниматься с ними любовью... А  впрочем,  нет.  Остаются  еще  молоденькие
плебейки;  они  не  шибко  заботятся  о  чистоте   своего   тела,   моются
нерегулярно, и, видимо, потому ты к ним равнодушен - не желаешь  слизывать
с них грязь.
     - Фу! - с отвращением произнес Филипп. - Какой ты пошляк!
     - Это уж точно, - послышался с противоположного конца  комнаты  голос
Эрнана. Раскрасневшийся от холодного купания и укутанный в  широкую  белую
простыню, он стоял у двери, ведущей в мыльню. -  Филипп  совершенно  прав:
как только в жизни появляется что-нибудь  светлое  и  прекрасное,  тут  же
приходит Гастон и все испошлит.
     Альбре демонстративно фыркнул:
     - Чья бы корова  мычала!  Кому-кому,  но  не  тебе,  монаху  чертову,
разглагольствовать про светлое и прекрасное.
     - Но и не тебе, жеребцу похотливому, - отпарировал  Эрнан,  вразвалку
приближаясь к друзьям. - А ты, Филипп, хорошо устроился,  как  я  погляжу.
Такие шикарные покои, не то что у меня. Мне, к твоему сведению, приходится
ютиться в одной жалкой комнатушке... Ну, не так, чтобы слишком уж  жалкой,
но все же это несправедливо.
     - Вот станешь гроссмейстером тамплиеров, - заметил Гастон, - тогда  и
тебя будут принимать наравне с королями. Думаешь, мои апартаменты  намного
лучше?
     - У тебя две комнаты.
     - Та же твоя комната, только и  того,  что  разделена  надвое  тонкой
перегородкой...
     - И сени у тебя попросторнее. Так или иначе, ты  можешь  не  бояться,
что кто-нибудь вломится к тебе и сразу увидит, как ты  мочишься  в  ночную
вазу. - Эрнан вздохнул и плюхнулся на диван. - Что ни говори, а граф графу

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.