Случайный афоризм
Назвать предмет - значит уничтожить три чверти поэтического шара, который дается временным отгадыванием; навеять - вот идеал. Малларме
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Клянусь, я избавлю тебя от него...
     - Нет, нет, я не о том  спрашиваю.  Ты  назвал  меня  любимой  -  это
правда?
     - Истинная правда.
     - А как же тогда Бланка? А твоя кузина Амелия? А Диана Орсини?
     Филипп вздохнул.
     - Вы мне все дороги, Изабелла. Я всех вас люблю, даже не  знаю,  кого
больше. - Он положил голову ей на колени. - Я закоренелый грешник и ничего
не могу поделать с собой. Но, думаю, господь простит  меня.  Ведь  он  все
видит и все понимает. Он знает, что мною движет не похоть, но любовь;  что
я всей душой люблю каждую женщину, которой обладаю. Жаль, что сами женщины
не хотят этого понять и не могут простить меня.
     - Я понимаю тебя, милый, - ласково сказала Изабелла.  -  У  тебя  так
много любви, что ее хватает на многих, и ни одна женщина недостойна  того,
чтобы ты излил на нее всю свою любовь. Ты  еще  не  встретил  такую...  и,
может быть, не встретишь никогда... Но мне все  равно,  я  на  тебя  не  в
обиде. Не пристало мне, замужней женщине, пусть и ненавидящей своего мужа,
требовать, чтобы  ты  любил  только  меня.  Я  вполне  удовольствуюсь  той
частичкой твоей любви, что приходится на мою долю.
     - О, как я  тебя  обожаю!  -  восхищенно  произнес  Филипп,  поднимая
голову.
     Они долго и страстно целовались, а потом он  подарил  ей  ту  частицу
своей любви и нежности, что приходилась на ее долю...
     По истечении второго часа пополуночи Филипп вышел из покоев  Изабеллы
и с удивлением увидел перед собой сопровождавшего их пажа,  который  сидел
на полу напротив двери, прислонившись  спиной  к  стене  коридора.  Уронив
голову на грудь, он тихо посапывал. Справа от него стоял потухший фонарь.
     Закрывая дверь, Филипп намеренно громко хлопнул  ею,  едва  не  задув
пламя своей свечи. Паренек вздрогнул, поднял голову и недоуменно уставился
на него. Сообразив, наконец, что к чему,  он  быстро  вскочил  на  ноги  и
виновато заморгал.
     - Прошу прощения, монсеньор. Я малость вздремнул.
     - Какого дьявола ты здесь забыл?
     -  Но  монсеньор!  Вы  же  не  велели  мне  уходить.  А   я   человек
исполнительный.
     - М-да, - вынужден был согласиться Филипп. - Тут ты прав.
     - К тому же, - поспешил добавить паж, - я стоял на шухере.
     - Понятненько, - ухмыльнулся Филипп и протянул ему  свечу.  -  Ладно,
пошли.
     Возле своей двери Филипп остановился и сунул пажу в руку два  золотых
гасконских дублона достоинством пять  скудо  каждый.  Парень  взглянул  на
монеты, и тут же челюсть его отвалилась, а глаза чуть не вылезли из орбит.
Он, конечно, рассчитывал на солидное вознаграждение за свое молчание -  но
такой щедрости он никак не ожидал.
     - Объяснять нет никакой необходимости? - спросил Филипп.
     - Разумеется, нет, монсеньор, - с трудом выдавил  из  себя  обалделый
паж. - Вы только проводили госпожу принцессу и сразу же ушли.
     - Ты видел это собственными глазами?
     - Ясное дело! Я же сопровождал вас - сначала  до  покоев  госпожи,  а
потом - до ваших.
     - Вот и хорошо. А то, что могло тебе почудиться или присниться, когда
ты малость вздремнул, - об этом ты никому, даже лучшим друзьям и подругам,
надеюсь, не расскажешь?
     - Конечно, монсеньор. Свои сны я никому не рассказываю. Только...
     - Что - только?! - грозно осведомился Филипп.
     - Монсеньор, - заговорил паж, сам изумляясь своей наглости. - Вы дали
мне две монеты с отчеканенным на них вашим профилем...
     - Ну и что?
     - Одну из них я хотел бы сохранить на память, но...
     - Ага, понятно! - Филипп выудил из кармана один золотой скудо и отдал

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.